Как краб играл с морем киплинг


Как краб играл с морем. Киплинг Сказка

Как краб играл с морем. Киплинг Сказка для детей читать

В начале времен, милые мои, когда мир только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:
— Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?
А он ответил им:
— Я вам покажу.
Он взял слона, слона-всех-тогдашних-слонов, отвел его в сторону и сказал:
— Играй в слона.
И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.
Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:
— Играй в бобра.
И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.
Потом он взял корову, корову-всех-тогдаш-них-коров, отвел ее в сторону и сказал:
— Играй в корову.
И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову.
Потом взял черепаху, черепаху-всех-тогдаш-них-черепах, отвел ее в сторону и сказал:
— Играй в черепаху.
И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху.
Так он перебрал всех животных, птиц и рыб и определил, во что им играть.
К вечеру, когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей маленькой дочуркой, со своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:
— Что это за игра, Старый Волшебник?
Старый Волшебник ответил:
— Это игра «в начало», сын Адама; но ты для нее слишком умен.
Человек поклонился и сказал:
— Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.
В то время как они разговаривали, краб (морской рак), по имени Пау Амма, стоявший на очереди в игре, бросился в сторону и сполз в море, мысленно рассуждая:
«Я сам выдумаю себе игру в глубине морской и никогда не буду повиноваться этому сыну Адама».
Никто не видел, как он удрал, кроме маленькой девочки, которая сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор, пока каждому из зверей не были даны указания. Тогда Старый Волшебник вытер руки и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.
Он пошел на север, милые мои, и раньше всего увидел, что слон-всех-тогдашних-слонов разрывал клыками и топтал ногами новенькую с иголочки землю.
— Кун? — спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?
— Паях кун, — ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.
Он дохнул на кучки земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов, и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.
Потом Старый Волшебник отправился на восток и увидел корову-всех-тогдашних-коров, которая паслась на приготовленном для нее лугу. Она прогулялась к ближайшему лесу и вылизала его языком, а теперь спокойно пережевывала жвачку.
— Кун? — спросила корова-всех-тогдашних-коров.
— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала корова, и получились Великая Индийская пустыня и Сахара. Вы можете найти их на карте.
Пошел Старый Волшебник на запад и увидел бобра-всех-тогдашних бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.
— Кун? — спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.
— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды. Вы можете найти их на карте.
Далее пошел Старый Волшебник на юг и увидел черепаху-всех-тогдашних-черепах, которая рылась в песке, приготовленном для нее. Песчинки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.
— Кун? — спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.
— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на песчинки и камешки, упавшие в море, и они превратились в группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.
Случайно, на берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил Человека и спросил его:
— Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?
— Все, — ответил Человек.
— А земля повинуется тебе?
— Да.
— А море повинуется тебе?
— Нет, — ответил Человек. — Раз днем и другой раз ночью море набегает на реку Перак и гонит пресную воду в глубину леса, а вода заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?
— Вовсе нет, — ответил Старый Волшебник. — Это какая-то новая и притом нехорошая игра.
— Посмотри! — воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.
— Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, — сказал Старый Волшебник.
Они сели в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис — кривой, изогнутый кинжал с острым лезвием, и они от- правились по реке Перак. Море только начало отступать, и лодка проскочила из устья реки Перак мимо Селангора, Малаки, Сингапура и острова Бинтанг с такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.
Старый Волшебник встал и крикнул:
— Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?
Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:
— Старый Волшебник, мы играем в те игры, которым ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.
В это время над водою взошла полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого старика, который сидит на луне и плетет невод, надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.
— Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?
— Нет, — ответил рыбак. — Я плету невод, которым надеюсь когда- нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.
Потом показалась на луне крыса, которая всегда перегрызает невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:
— Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем?
Крыса ответила:
— У меня и без того много дела. Видишь, я перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.
И она продолжала грызть невод.
Тогда маленькая девочка протянула свои пухлые смуглые ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:
— О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом, а я сидела у него на плечах, звери приходили к тебе и ты учил их играть. Но один зверь самовольно ушел в море, не дождавшись, чтобы ты показал ему игру.
Старый Волшебник сказал:
— Вот умная девочка, видела и молчала. Какой из себя был этот зверь?
— Круглый и плоский. Глаза у него на подставочках, ходит он бочком, а на спине носит панцирь.
Старый Волшебник сказал:
— Вот умная девочка, говорит правду. Теперь я знаю, куда девался Пау Амма. Дай-ка мне весло.
Он взял весло, но грести не пришлось. Лодка сама плыла по течению мимо островов, пока не доплыла до места, которое называется Пусат-Тасек — сердце моря. Там в углублении есть Чудесное Дерево Паух Янгги, на котором растут волшебные орехи-двоешки. Старый Волшебник погрузил руку до самого плеча в теплую воду и под корнями Чудесного Дерева нащупал широкую спину краба. От его прикосновения Пау Амма зашевелился, и все море поднялось подобно тому, как поднимается вода в сосуде, если туда опустить руку.
— Ага! — воскликнул Старый Волшебник. — Теперь я знаю, кто играет с морем.
И он громко спросил:
— Что ты там делаешь, Пау Амма?
Пау Амма, сидя глубоко под водою, ответил:
— Один раз днем и один раз ночью я выхожу искать себе пропитание. Один раз днем и один раз ночью я возвращаюсь домой. Оставь меня в покое.
Но Старый Волшебник сказал:
— Послушай, Пау Амма, когда ты выходишь из норки, то вся вода моря вливается в Пусат-Тасек, а берега всех островов обнажаются. Маленькие рыбки от этого умирают, а раджа Моянг Кабан, король слонов, пачкает себе ноги в грязи. Когда ты возвращаешься в Пусат-Тасек и усаживаешься на место, то вода в море поднимается, затопляет добрую половину маленьких островов и заливает дом Человека, а раджа Абдуллах, король крокодилов, захлебывается соленой водой.
Пау Амма, сидя глубоко в воде, ответил:
— Я не знал, что это так серьезно. Теперь я буду выходить семь раз в день, чтобы вода всегда была в движении.
Старый Волшебник сказал:
— Я не могу заставить тебя играть в ту игру, Пау Амма, которая была для тебя предназначена, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если не боишься, то выйди на минутку, мы об этом поговорим.
— Ничего я не боюсь, — ответил Пау Амма и показался на поверхности моря, залитой лунным светом.
В мире не было другого такого огромного зверя, как Пау Амма, потому что он был не простой краб, а царь всех крабов. Одной стороной панциря он коснулся берега в Сараваке, а другой стороною — берега в Паханге.
Ростом он был больше, чем дым от трех вулканов. Когда он карабкался по ветвям Чудесного Дерева, то оторвал один из волшебных орехов-двоешек, которые возвращают людям молодость. Девочка заметила, что орех плывет рядом с лодкой, выловила его и попробовала расколоть своими золотыми ножничками.
— Ну теперь, Пау Амма, поколдуй, — предложил Старый Волшебник. — Покажи нам свое могущество.
Пау Амма вращал глазами и потрясал ножками, но только взбаламутил море. Сделать он ничего не мог, потому что был не более как крабом, хотя и царем крабов. Старый Волшебник засмеялся.
— Могущества что-то не видно, Пау Амма, — сказал он. — Давай-ка теперь я попробую.
Он шевельнул рукой, даже не всей рукой, а только мизинцем левой руки — и вдруг, представьте себе, милые мои, твердый синевато-зеленый панцирь отвалился со спины краба, как ореховая скорлупа, а сам Пау Амма сделался мягким и нежным, как молоденькие крабы, которых иногда можно видеть на морском берегу.
— Куда ж девалось все твое могущество? — спросил Старый Волшебник. — Не сказать ли мне Человеку, чтобы он разрезал тебя своим крисом? Не потребовать ли, чтобы раджа Моянг Кабан, царь слонов, проколол тебя своими клыками или чтобы раджа Абдуллах, царь крокодилов, перекусил тебя пополам?
Пау Амма ответил:
— Мне стыдно! Отдай мне назад мой панцирь и отпусти меня в Пусат-Тасек. Я буду выходить только раз в день и один раз ночью за пищей.
Старый Волшебник сказал:
— Нет, Пау Амма, я не отдам тебе твоего панциря, потому что ты будешь расти и набираться сил и, пожалуй, возгордишься до того, что, забыв обещание, опять начнешь играть с морем.
Пау Амма сказал на это:
— Что же мне делать? Я так велик, что могу спрятаться только в Пусат-Тасек, а если я без панциря пойду в другое место, то меня съедят акулы. Если же я в таком виде спущусь в Пусат-Тасек, то там я хоть и буду цел, но не смогу достать себе пищи и умру с голоду.
Он жалобно махал ножками и стонал.
— Слушай, Пау Амма, — сказал Старый Волшебник. — Я не могу заставить тебя играть в ту игру, для которой ты был предназначен, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если хочешь, я сделаю так, чтобы каждый камень, каждая ямка, каждый пучок водорослей в море был для тебя и твоих детей не менее надежным убежищем, чем Пусат-Тасек.
Пау Амма сказал:
— Хорошо, но я сразу не могу решиться. Видишь, вот человек, который тогда разговаривал с тобою. Если б он не отвлек твоего внимания, мне не надоело бы дожидаться, я не убежал бы в море и беды со мною не случилось бы. Что же он для меня сделает?
Человек сказал:
— Если хочешь, я сделаю, чтобы тебе и твоим детям жилось одинаково хорошо и в воде, и на суше. Ты найдешь приют и тут, и там.
Пау Амма сказал:
— Я еще не могу решиться. Видишь, вот девочка, которая видела, как я убегал. Если бы она тогда же об этом сказала, Волшебник позвал бы меня назад и беды тсо мною не случилось бы. Что же она для меня сделает?
Маленькая девочка сказала:
— Я сейчас ем вкусный орех. Если хочешь, я отдам тебе свои острые старые ножницы, которыми я его расколола. Тогда ты со своими детьми, выйдя на берег, сможешь целый день кушать кокосовые орехи. Можешь также ножницами вырыть себе новый Пусат-Тасек, если на том месте не будет камней. А если земля окажется очень твердой, то те же ножницы помогут тебе взобраться на дерево.
Пау Амма сказал:
— Я еще не могу решиться. Пока тело у меня мягкое, все это мне без надобности. Верни мне мой панцирь, Старый Волшебник, и тогда я буду играть в твою игру.
Старый Волшебник сказал:
— Я тебе его возвращу, но лишь на одиннадцать месяцев в году. На двенадцатый месяц он всегда будет делаться мягким, чтобы напомнить тебе и твоим детям, как я умею колдовать. Это тебе не даст возгордиться, Пау Амма. Я боюсь, что иначе, странствуя по морю и по суше, ты сделаешься заносчивым; а если вдобавок будешь лазить по деревьям, щелкать орехи и рыть ямки ножницами, то сделаешься слишком жадным.
Пау Амма подумал немного и сказал:
— Я решаюсь и принимаю ваши дары.
Тогда Старый Волшебник двинул правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки. И вдруг, милые мои, Пау Амма стал уменьшаться, уменьшаться, пока не превратился в маленького зеленоватого краба, который плыл рядом с лодкой и кричал тоненьким голосом:
— Дайте мне ножницы!
Девочка схватила его рукою, положила на дно лодки и дала ему ножницы. Он стал размахивать ими в воздухе, открывать, закрывать, постуки- вать, приговаривая:
— Я могу раскалывать орехи! Я могу раскалывать раковины! Я могу рыть ямки! Я могу лазить на деревья! Я могу дышать и на суше! Я могу найти себе безопасный Пусат-Тасек и под каждым камнем! Вот не знал, что я такой важный! Кун?
— Паях кун, — со смехом ответил Старый Волшебник. А маленький Пау Амма через борт лодки бросился в море. Он был теперь так мал, что мог бы скрыться под тенью сухого листа на суше или под раковинкой на дне морском.
— Хорошо это? — спросил Старый Волшебник.
— Да, — ответил Человек. — Но теперь мы должны возвратиться в Перак, и грести всю дорогу будет трудненько. Если бы мы подождали, пока Пау Амма выйдет из своего убежища и затем опять спрячется в Пусат-Тасек, то вода сама донесла бы нас до дому.
— Ты очень ленив, — сказал Старый Волшебник. — И дети твои тоже будут ленивы. Это будут самые ленивые люди на свете. Их даже назовут Малайцами, то есть лентяями.
Он поднял палец к луне и сказал:
— Эй, рыбак! Здесь есть Человек, который ленится грести домой. Дотащи его лодку своим неводом.
— Нет, — возразил Человек. — Если уж мне суждено быть ленивым до конца жизни, то пусть море два раза в сутки работает на меня. Тогда мне не придется грести.
Старый Волшебник засмеялся и сказал:
— Паях кун!
Крыса на луне перестала грызть невод, а рыбак спустил его до самого моря и потянул всю глубокую воду мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо Малакки, мимо Селан-гора, пока лодка опять не вошла в устье реки Перак.
— Кун? — спросил рыбак с луны.
— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. — Отныне не забывай два раза в день и два раза в ночь тащить море, чтобы ленивому малайцу не нужно было грести. Да смотри, не слишком усердствуй, а то и тебе от меня до- станется.
Они возвратились по домам и легли спать, милые мои.
Теперь слушайте внимательно!
С того самого дня и поныне луна всегда толкает море взад и вперед и производит так называемый прилив и отлив. Иногда рыбак поусердствует и так поднимет воду, что получается разлив. Иногда же он недостаточно ее поднимет, и она стоит низко. Но большею частью он все-таки работает исправно, потому что боится Старого Волшебника.
А Пау Амма? Если вы пойдете на берег, милые мои, то можете увидеть, как его дети роют себе маленький Пусат-Тасек под каждым камешком, под каждой былинкой на песчаной отмели. Вы увидите, как они размахивают своими маленькими ножницами; а в некоторых странах они живут на суше и карабкаются по пальмам, чтобы кушать кокосовые орехи, как это им обещала дочь Человека. Но раз в году все крабы теряют свой твердый панцирь, и кожа у них делается мягкой. Тогда они вспоминают о могуществе Старого Волшебника. Как бы то ни было, не следует охотиться за молоденькими крабами и убивать их на том только основании, что старый Пау Амма в свое время вел себя нехорошо.
Да! Дети Пау Амма ужасно не любят, когда их вытаскивают из их маленьких Пусат-Тасеков и приносят домой в стеклянных баночках. Вот почему они стараются зацепить своими клешнями-ножницами тех, кто их ловит. И по- делом!

 

www.miloliza.com

Редьярд Киплинг - Как краб играл с морем: читать сказку для детей, текст онлайн на РуСтих

В начале  времен, милые мои, когда мир  только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:

— Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?

А он ответил им:

— Я вам покажу.

Он  взял  слона, слона-всех-тогдашних-слонов,  отвел его  в  сторону  и сказал:

— Играй в слона.

И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.

Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:

— Играй в бобра.

И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.

Потом  он взял корову, корову-всех-тогдаш-них-коров, отвел ее в сторону и сказал:

— Играй в корову.

И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову.

Потом  взял  черепаху,  черепаху-всех-тогдаш-них-черепах,  отвел  ее  в сторону и сказал:

— Играй в черепаху.

И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху.

Так  он  перебрал  всех животных,  птиц  и  рыб и определил, во  что им играть.

К вечеру,  когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей  маленькой  дочуркой, со  своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:

— Что это за игра, Старый Волшебник?

Старый Волшебник ответил:

— Это игра «в начало», сын Адама; но ты для нее слишком умен.

Человек поклонился и сказал:

— Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.

В то  время  как они разговаривали,  краб (морской рак),  по имени  Пау Амма,  стоявший на  очереди  в игре,  бросился в  сторону  и  сполз  в море, мысленно рассуждая:

«Я  сам  выдумаю  себе  игру  в  глубине  морской  и  никогда  не  буду повиноваться этому сыну Адама».

Никто не видел, как он удрал, кроме  маленькой девочки, которая  сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор,  пока каждому  из зверей не были  даны указания. Тогда  Старый Волшебник вытер руки  и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.

Он  пошел  на  север,  милые мои, и  раньше  всего  увидел,  что  слон- всех-тогдашних-слонов  разрывал  клыками  и топтал  ногами новенькую  с иго- лочки землю.

— Кун? — спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.

Он дохнул на кучки  земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов,  и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.

Потом  Старый  Волшебник отправился  на восток  и  увидел  корову-всех- тогдашних-коров,  которая  паслась  на  приготовленном  для  нее  лугу.  Она прогулялась к  ближайшему лесу  и  вылизала его языком,  а  теперь  спокойно пережевывала жвачку.

— Кун? — спросила корова-всех-тогдашних-коров.

— Паях  кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала  корова, и  получились Великая Индийская  пустыня  и Сахара*. Вы можете найти их на карте.

Пошел Старый Волшебник на запад  и увидел бобра-всех-тогдашних  бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.

— Кун? — спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.

—  Паях  кун, — ответил Старый  Волшебник. Он дохнул на  упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды**. Вы можете найти их на карте.

Далее   пошел  Старый   Волшебник   на  юг   и   увидел  черепаху-всех- тогдашних-черепах, которая рылась в  песке, приготовленном  для нее. Песчин- ки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.

— Кун? — спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.

* Сахара — это пустыня в Африке.

** Флорида — полуостров на Юго-Востоке Северной Америки.

*  На   камне   выдолблена  свастика.  Современные  дети  называют   ее «фашистский  знак», потому  что фашисты  изображали  его  на своих знаменах, танках,  самолетах.  Однако  в  древние, первобытные времена  свастика  была символом плодородия и солнца, и, конечно, она не  имеет никакого отношения к злодеяниям фашистов.

—  Паях кун,  — ответил  Старый  Волшебник. Он  дохнул  на  песчинки  и камешки,  упавшие  в  море, и они  превратились  в  группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.

Случайно,  на  берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил  Человека и спросил его:

— Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?

— Все, — ответил Человек.

— А земля повинуется тебе?

— Да.

— А море повинуется тебе?

— Нет, — ответил  Человек. — Раз днем и другой раз ночью море  набегает на  реку  Перак и  гонит пресную воду в глубину  леса,  а вода  заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и  забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?

— Вовсе нет, — ответил Старый Волшебник. — Это какая-то  новая и притом нехорошая игра.

— Посмотри! — воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.

— Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, — сказал Старый Волшебник.

Они сели  в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис — кривой, изогнутый  кинжал с острым лезвием, и они от-  правились по реке  Перак. Море только начало  отступать, и лодка проскочила  из  устья реки  Перак мимо  Селангора, Малаки, Сингапура  и  острова Бинтанг  с  такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.

Старый Волшебник встал и крикнул:

— Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?

Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

—  Старый Волшебник, мы  играем в те игры, которым  ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водою взошла  полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого  старика,  который   сидит  на  луне   и  плетет  невод,   надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.

— Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?

— Нет, — ответил рыбак. — Я плету невод, которым надеюсь когда-  нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.

Потом показалась  на  луне  крыса,  которая  всегда  перегрызает  невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:

— Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем?

Крыса ответила:

— У  меня и  без того много дела. Видишь,  я  перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.

И она продолжала грызть невод.

Тогда  маленькая   девочка  протянула  свои  пухлые   смуглые  ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:

— О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом,  а я  сидела у  него на плечах, звери приходили к тебе  и ты  учил их играть.  Но один  зверь  самовольно ушел в  море,  не  дождавшись, чтобы  ты показал ему игру.

Старый Волшебник сказал:

— Вот умная девочка, видела и молчала. Какой из себя был этот зверь?

— Круглый и плоский.  Глаза  у него на подставочках, ходит он бочком, а на спине носит панцирь.

Старый Волшебник сказал:

— Вот умная девочка, говорит  правду. Теперь я  знаю, куда  девался Пау Амма. Дай-ка мне весло.

Он  взял весло, но грести не пришлось. Лодка сама плыла по течению мимо островов, пока не доплыла до места, которое называется Пусат-Тасек —  сердце моря.  Там в углублении есть Чудесное  Дерево Паух Янгги,  на котором растут волшебные  орехи-двоешки. Старый Волшебник погрузил  руку  до самого плеча в теплую воду и  под корнями Чудесного Дерева нащупал широкую  спину краба. От его прикосновения  Пау Амма зашевелился, и все  море поднялось подобно тому, как поднимается вода в сосуде, если туда опустить руку.

— Ага! —  воскликнул Старый Волшебник.  — Теперь я знаю,  кто играет  с морем.

И он громко спросил:

— Что ты там делаешь, Пау Амма?

Пау Амма, сидя глубоко под водою, ответил:

— Один раз днем и один раз ночью я выхожу искать  себе пропитание. Один раз днем и один раз ночью я возвращаюсь домой. Оставь меня в покое.

Но Старый Волшебник сказал:

— Послушай,  Пау Амма,  когда  ты выходишь  из норки,  то вся вода моря вливается в Пусат-Тасек, а берега  всех островов обнажаются. Маленькие рыбки от  этого умирают,  а раджа Моянг Кабан, король слонов, пачкает себе  ноги в грязи. Когда ты возвращаешься в Пусат-Тасек и усаживаешься на место, то вода в море поднимается, затопляет добрую половину маленьких островов  и заливает дом  Человека, а  раджа  Абдуллах, король крокодилов,  захлебывается соленой водой.

Пау Амма, сидя глубоко в воде, ответил:

— Я не знал,  что это так серьезно. Теперь я буду  выходить семь раз  в день, чтобы вода всегда была в движении.

Старый Волшебник сказал:

— Я не могу заставить тебя играть в ту игру, Пау Амма, которая была для тебя предназначена, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если не боишься, то выйди на минутку, мы об этом поговорим.

—  Ничего я не  боюсь, —  ответил Пау  Амма и показался на  поверхности моря, залитой лунным светом.

В мире не было другого такого огромного зверя, как Пау Амма, потому что он  был  не простой краб,  а царь всех  крабов.  Одной стороной  панциря  он коснулся берега в Сараваке, а другой стороною — берега в Паханге.

Ростом он был больше, чем дым  от трех вулканов. Когда он карабкался по ветвям  Чудесного  Дерева,  то  оторвал  один  из волшебных  орехов-двоешек, которые возвращают людям молодость. Девочка заметила, что  орех плывет рядом с лодкой, выловила его и попробовала расколоть своими золотыми ножничками.

— Ну теперь, Пау Амма, поколдуй, — предложил Старый Волшебник. — Покажи нам свое могущество.

Пау Амма вращал глазами и потрясал ножками, но только взбаламутил море. Сделать  он ничего не мог, потому  что был не более как крабом, хотя и царем крабов. Старый Волшебник засмеялся.

— Могущества что-то не  видно, Пау Амма, — сказал он. — Давай-ка теперь я попробую.

 

Он шевельнул рукой, даже не всей рукой,  а только мизинцем левой руки — и  вдруг,  представьте себе, милые  мои,  твердый  синевато-зеленый  панцирь отвалился со  спины краба, как ореховая скорлупа,  а  сам  Пау Амма сделался мягким  и нежным,  как  молоденькие крабы, которых иногда  можно  видеть  на морском берегу.

— Куда ж девалось все твое могущество? — спросил Старый Волшебник. — Не сказать ли мне Человеку, чтобы он разрезал тебя своим крисом? Не потребовать ли, чтобы раджа Моянг Кабан, царь слонов,  проколол  тебя своими клыками или чтобы раджа Абдуллах, царь крокодилов, перекусил тебя пополам?

Пау Амма ответил:

—  Мне стыдно! Отдай  мне  назад мой  панцирь и  отпусти меня в  Пусат- Тасек. Я буду выходить только раз в день и один раз ночью за пищей.

Старый Волшебник сказал:

—  Нет, Пау Амма, я не отдам тебе твоего панциря, потому что  ты будешь расти  и  набираться  сил  и, пожалуй,  возгордишься  до  того,  что,  забыв обещание, опять начнешь играть с морем.

Пау Амма сказал на это:

— Что  же мне  делать?  Я  так  велик,  что  могу спрятаться  только  в Пусат-Тасек,  а если я без  панциря  пойду в  другое место, то  меня  съедят акулы. Если же я  в таком  виде спущусь в Пусат-Тасек, то там я хоть и  буду цел, но не смогу достать себе пищи и умру с голоду.

Он жалобно махал ножками и стонал.

— Слушай,  Пау Амма, — сказал Старый Волшебник. —  Я не  могу заставить тебя  играть  в ту игру, для которой ты был  предназначен, потому что  ты  с самого начала  убежал  от меня. Но если хочешь, я  сделаю так, чтобы  каждый камень, каждая ямка,  каждый пучок  водорослей в море  был для тебя и  твоих детей не менее надежным убежищем, чем Пусат-Тасек.

Пау Амма сказал:

— Хорошо, но я сразу  не могу решиться.  Видишь,  вот  человек, который тогда  разговаривал  с тобою. Если б он не отвлек  твоего внимания,  мне  не надоело бы дожидаться, я не убежал бы в море и беды со мною не случилось бы. Что же он для меня сделает?

Человек сказал:

—  Если хочешь,  я сделаю, чтобы тебе  и  твоим  детям жилось одинаково хорошо и в воде, и на суше. Ты найдешь приют и тут, и там.

Пау Амма сказал:

— Я еще не могу решиться.  Видишь, вот девочка,  которая видела,  как я убегал. Если бы она тогда же об этом сказала, Волшебник позвал бы меня назад и беды тсо мною не случилось бы. Что же она для меня сделает?

Маленькая девочка сказала:

— Я сейчас  ем вкусный орех.  Если хочешь,  я отдам  тебе  свои  острые старые ножницы,  которыми я его расколола.  Тогда ты со своими детьми, выйдя на берег, сможешь целый день кушать  кокосовые орехи. Можешь также ножницами вырыть  себе новый Пусат-Тасек, если на том месте не  будет камней.  А  если земля  окажется очень твердой,  то те же  ножницы помогут тебе взобраться на дерево.

Пау Амма сказал:

—  Я  еще не могу решиться.  Пока тело у меня мягкое, все  это  мне без надобности. Верни мне мой панцирь, Старый Волшебник, и тогда я буду играть в твою игру.

Старый Волшебник сказал:

—  Я  тебе  его  возвращу,  но лишь  на одиннадцать месяцев  в году. На двенадцатый месяц он всегда будет  делаться  мягким, чтобы напомнить  тебе и твоим  детям, как я умею колдовать. Это тебе не даст возгордиться, Пау Амма. Я боюсь, что иначе, странствуя по морю и по суше, ты сделаешься  заносчивым; а  если  вдобавок  будешь  лазить по  деревьям,  щелкать  орехи и рыть  ямки ножницами, то сделаешься слишком жадным.

Пау Амма подумал немного и сказал:

— Я решаюсь и принимаю ваши дары.

Тогда Старый Волшебник двинул правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки. И  вдруг, милые мои, Пау  Амма стал уменьшаться,  уменьшаться, пока не превратился в маленького зеленоватого  краба,  который плыл рядом с лодкой и кричал тоненьким голосом:

— Дайте мне ножницы!

Девочка схватила его рукою, положила на  дно лодки  и дала ему ножницы. Он  стал размахивать ими  в воздухе, открывать,  закрывать,  постуки-  вать, приговаривая:

— Я могу раскалывать орехи!  Я могу раскалывать  раковины! Я  могу рыть ямки! Я могу лазить на деревья! Я могу  дышать и на суше! Я могу  найти себе безопасный Пусат-Тасек и под каждым камнем! Вот не знал, что я такой важный! Кун?

— Паях кун, — со смехом ответил  Старый Волшебник. А маленький Пау Амма через борт лодки бросился в море. Он был теперь так мал, что мог бы скрыться под тенью сухого листа на суше или под раковинкой на дне морском.

— Хорошо это? — спросил Старый Волшебник.

— Да, — ответил Человек. — Но теперь мы  должны возвратиться в Перак, и грести  всю  дорогу  будет  трудненько.  Если бы мы подождали, пока Пау Амма выйдет из своего убежища и затем опять спрячется в Пусат-Тасек, то вода сама донесла бы нас до дому.

— Ты очень  ленив, — сказал Старый Волшебник. —  И дети твои тоже будут ленивы. Это будут самые ленивые люди на свете. Их даже назовут Малайцами, то есть лентяями.

Он поднял палец к луне и сказал:

—  Эй, рыбак! Здесь есть  Человек, который ленится грести домой. Дотащи его лодку своим неводом.

— Нет, — возразил Человек. — Если уж мне суждено быть ленивым  до конца жизни,  то пусть  море два раза  в  сутки работает  на  меня. Тогда  мне  не придется грести.

Старый Волшебник засмеялся и сказал:

— Паях кун!

Крыса на луне перестала  грызть невод, а  рыбак  спустил его до  самого моря и потянул всю глубокую воду мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо Малакки, мимо Селан-гора, пока лодка опять не вошла в устье реки Перак.

— Кун? — спросил рыбак с луны.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. — Отныне не  забывай два раза в день и  два  раза в  ночь тащить море, чтобы ленивому малайцу  не нужно было грести. Да смотри, не слишком усердствуй, а то и тебе от меня до- станется.

Они возвратились по домам и легли спать, милые мои.

Теперь слушайте внимательно!

С  того  самого дня и  поныне луна всегда толкает море взад и  вперед и производит так называемый прилив и отлив.  Иногда рыбак  поусердствует и так поднимет воду, что получается разлив. Иногда же он недостаточно ее поднимет, и она стоит низко. Но большею частью  он все-таки работает исправно,  потому что боится Старого Волшебника.

А Пау Амма? Если вы пойдете на берег, милые мои, то можете увидеть, как его дети  роют  себе маленький Пусат-Тасек под каждым камешком,  под  каждой былинкой  на  песчаной  отмели.  Вы  увидите,  как  они  размахивают  своими маленькими ножницами; а в некоторых странах они живут на суше и  карабкаются по пальмам, чтобы кушать кокосовые орехи, как  это им обещала дочь Человека. Но раз в году все крабы теряют свой  твердый  панцирь, и кожа у них делается мягкой. Тогда они вспоминают о  могуществе Старого Волшебника.  Как бы то ни было,  не  следует  охотиться  за молоденькими  крабами и убивать их на  том только основании, что старый Пау Амма в свое время вел себя нехорошо.

Да! Дети Пау Амма ужасно не любят, когда их вытаскивают из их маленьких Пусат-Тасеков  и  приносят  домой  в  стеклянных  баночках.  Вот  почему они стараются зацепить своими клешнями-ножницами тех, кто их ловит. И по- делом!

skazki.rustih.ru

Морской краб, который играл с морем

Сказка расскажет о том, как появились приливы и отливы, и почему краб теряет свой панцирь…

Морской краб, который играл с морем читать

В самые стародавние времена, во времена, которые были раньше старых времён, – словом, в самом начале мира жил Старый, Самый Старый Волшебник и переделывал по-своему всё, что тогда существовало на свете. Сперва он сделал землю, потом море, потом велел животным собраться и начать играть друг с другом. Животные пришли и сказали: «О, Старейший и Величайший Волшебник, как же нам играть?» И он ответил им: «Я скажу как». Он призвал Слона, всем слонам Слона, и сказал: «Играй в слона!» И Слон, всем слонам Слон, стал играть, как ему было указано. Призвав Бобра, всем бобрам Бобра, Волшебник сказал: «Играй в бобра!» И Бобр, всем бобрам Бобр, стал играть, как ему указал Волшебник. Корове, всем коровам Корове, Волшебник приказал: «Играй в корову!» И Корова, всем коровам Корова, стала играть в корову. Обращаясь к Черепахе, всем черепахам Черепахе, он сказал: «Играй в черепаху!» И она послушалась его. Так, одного за другим, призвал он к себе всех четвероногих животных, всех птиц и рыб и говорил им, как они должны играть.

К вечеру, когда все животные утомились, пришёл Человек… Ты спрашиваешь, со своей ли маленькой дочкой он пришёл? Да, конечно, со своей собственной любимой маленькой деточкой, которая сидела у него на плече. И Человек сказал: «Что это за игра, Старейший из всех волшебников?» И Старейший Волшебник ответил: «Сын Адама, это игра, в которую нужно играть в самом начале времён, но ты слишком умён для неё». Человек поклонился Волшебнику и сказал: «Да, правда, я слишком умён для этой игры, поэтому позаботься о том, чтобы все животные слушались меня».

Человек и Волшебник разговаривали, а Пау Амма, Морской Краб, до которого как раз дошла очередь, побежал боком, так, как бегают все крабы, и нырнул в море, говоря себе: «Я буду играть один в глубине вод и ни за что, никогда не стану слушаться этого сына Адама».

Никто не видел, как убежал Краб. Его заметила только маленькая девочка, сидевшая на плече своего отца. Игра продолжалась до тех пор, пока каждое из живых существ не получило указания, как ему играть. Наконец Волшебник отряхнул мелкую пыль с рук и пошёл по всему свету смотреть, так ли играют животные.

Он отправился на север и увидел, что Слон, всем слонам Слон, роет глину бивнями и утаптывает большими ногами новую плодородную землю, которую специально приготовили для него.

– Кун? – спросил Слон, всем слонам Слон, что означало: «Хорошо ли я делаю?»

– Пайа Кун («Вполне хорошо»), – ответил Старый Волшебник и дохнул на большие скалы и огромные валуны, которые Слон, всем слонам Слон, подбросил вверх, и они тотчас сделались высоченными Гималайскими горами. Ты можешь увидеть их на географической карте.

Волшебник пошёл на восток и увидел там Корову, всем коровам Корову, которая паслась на отведённом ей лугу: вот она огромным языком слизнула целый огромный лес, проглотила его и легла, начав пережёвывать жвачку.

– Кун? – спросила всем коровам Корова.

– Пайа кун, – ответил Старый Волшебник и дохнул на голую землю, на которой ещё минуту назад рос густой лес, дохнул и на то место, куда Корова легла. Первое место сделалось великой пустыней Индии, а второе – африканской Сахарой. Ты также можешь найти их на карте.

Волшебник пошёл на запад и увидел там всем бобрам Бобра, который ставил плотины поперёк устьев широких рек, только что созданных для него.

– Кун? – спросил всем бобрам Бобр.

– Пайа кун, – ответил Старейший Волшебник и дохнул на поваленные деревья и на стоячую воду, и они тотчас превратились в луга и болота Флориды. И их ты можешь отыскать на карте.

Потом он пошёл на юг и увидел там всем черепахам Черепаху. Она сидела и разрывала лапами песок, только что приготовленный для неё. Песок и камни разлетались вокруг, крутились в воздухе и падали далеко в море.

– Кун? – спросила Черепаха, всем черепахам Черепаха.

– Пайа кун! – сказал Волшебник и дохнул на упавшие в море песок и камни, и они тотчас сделались самыми прекрасными в мире островами, которые называются Борнео, Целебес, Суматра и Ява.

Камни поменьше стали остальными островами Малайского архипелага, и ты можешь отыскать их на карте.
Ходил-ходил Старый Волшебник, и наконец на берегу реки Перак увидел Человека и сказал ему:

– Эй, сын Адама, все ли животные слушаются тебя?

– Да, – ответил Человек.

– Вся ли земля послушна тебе?

– Да, – ответил Человек.

– Всё ли море тебе послушно?
– Нет, – сказал Человек. – Раз днём и раз ночью море бежит к земле, вливается в реку Перак, гонит пресную воду в лес, и тогда она заливает мой дом. Раз днём и раз ночью море увлекает за собой всю воду реки, и в её русле остаются только ил и грязь, и мой чёлн не может плыть. Разве в такую игру велел ты играть морю?

– Нет, – сказал Самый Старый Волшебник, – это новая и нехорошая игра.
– Вот смотри, – сказал Человек. И действительно, пока он говорил, море влилось в устье реки Перак, оттесняя её воды всё дальше и дальше, так что речные волны залили дремучий лес, и дом Человека очутился посреди разлива.

– Это непорядок. Спусти на воду свой чёлн, и мы увидим, кто играет с морем, – сказал Самый Старый Волшебник.
Сын Адама и Волшебник сели в чёлн. Туда же прыгнула и маленькая девочка. Человек взял свой крис – изогнутый кинжал с лезвием, похожим на пламя, – и они выплыли из реки Перак. После этого море стало отходить, и отходить, и отходить и вынесло чёлн из устья реки. Оно влекло его мимо Селангора, мимо полуострова Малакки, мимо Сингапура… всё дальше и дальше, к острову Бинтангу – и чёлн двигался так, словно его тащили на верёвке.

Тут Старый Волшебник выпрямился во весь рост и закричал:

– Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я в начале времён учил играть, кто из вас играет с морем?

И все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

– Старейший из всех волшебников, мы играем в те игры, которым ты научил нас. В них мы и будем играть, а после нас – наши дети и дети наших детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водой поднялась большая полная луна. И Старый Волшебник сказал горбатому старику, который сидит в середине луны и плетёт рыболовную сеть, надеясь со временем поймать в неё весь мир:

– Эй, Лунный Рыбак, ты играешь с морем?

– Нет, – ответил Рыбак. – Я плету сеть и с её помощью когда-нибудь поймаю весь мир, но с морем я не играю. – И он продолжал своё дело.

Надо тебе сказать, что на луне сидит ещё и Крыса, которая так же быстро перегрызает сеть, как рыбак плетёт её. Эту-то Крысу и спросил Старый Волшебник:

– Эй ты, Лунная Крыса, ты играешь с морем?

Крыса ответила:

– Я слишком занята, чтобы играть с морем: мне постоянно приходится перегрызать сеть, которую плетёт этот старый Рыбак. – И она продолжала грызть нити.

Тогда маленькая девочка, сидевшая на плече сына Адама, протянула свои мягкие маленькие тёмные ручки, украшенные браслетами из раковин, и сказала:

– О Старейший Волшебник, когда мой отец разговаривал с тобой в самом начале, а я через его плечо смотрела на игры животных, одно непослушное создание убежало в море раньше, чем ты заметил его.

Старый Волшебник проговорил:

– Как же умны маленькие дети, которые всё видят и ничего не говорят. Что же это был за зверь?

Маленькая девочка ответила:

– Он круглый и плоский, его глазки сидят на палочках, бежал он боком, вот так, вот так… – Она показала как. – На спине у него толстая прочная броня.
Тогда Волшебник сказал:

– Как умны дети, которые говорят правду! Теперь я знаю, куда ушёл Пау Амма, лукавый Краб. Дайте-ка мне весло.

Он взял весло, но грести ему не пришлось, потому что вода быстро бежала мимо островов и несла чёлн, пока не остановился он в месте, которое называется Пусат-Тасек – Сердце моря. Пусат-Тасек – большая подводная пещера, и ведёт она в самую сердцевину мира. В ней растёт чудесное дерево, Паух Джангги, на котором зреют волшебные орехи-двойчатки. Старейший Волшебник опустил руку до самого плеча в тёплую воду и под корнями чудесного дерева нащупал широкую спину Пау Аммы, лукавого Краба. Почувствовав прикосновение, Пау Амма завозился, и поверхность моря поднялась, как поднимается вода в чашке, в которую ты опустишь руку.

– Ага, – сказал Старый Волшебник. – Теперь я знаю, кто играл с морем. – И он громко закричал: – Что ты тут делаешь, Амма?!

Сидевший на глубине Амма ответил:

– Раз днём и раз ночью я поднимаюсь с глубины и ищу себе пропитание. Раз днём и раз ночью я возвращаюсь обратно. Оставь меня в покое!

Тогда Старый Волшебник сказал:

– Слушай, Пау Амма, когда ты выходишь из пещеры, воды моря вливаются в Пусат-Тасек и берега всех островов обнажаются. Маленькие рыбы умирают, а у раджи Моянга Кебана, короля слонов, ноги покрываются илом. Когда ты возвращаешься обратно и прячешься в свою пещеру, воды моря поднимаются, половина маленьких островов исчезает в волнах, они окружают дом сына Адама, и пасть раджи Абдулаха, короля крокодилов, наполняется солёной водой.

Услышав это, сидевший на глубине Пау Амма засмеялся:

– Я не знал, что я такая важная особа. С этих самых пор я буду выходить из пещеры по семь раз в день, и море никогда не будет спокойно!

Тогда Старый Волшебник сказал:

– Я не могу заставить тебя, Амма, играть в ту игру, которая тебе предназначена, потому что ты убежал от меня в самом начале, но если ты не боишься, всплыви, и мы потолкуем.

– Я не боюсь, – ответил лукавый Амма и поднялся на поверхность моря, освещённого луной.

В то время в мире не нашлось бы ни одного существа размером с Пау Амма, потому что он был королём всех крабов. Один край его огромного панциря-щита дотрагивался до берега Саравака, другой – до берега подле Пинанга, и он был больше клубов дыма от трёх вулканов. Поднимаясь между ветвями чудесного дерева, Амма сбил один из больших орехов – волшебный орех-двойчатку, который даёт людям молодость. Маленькая дочка Человека увидела, как орех показался из воды, проплывая мимо чёлна, втащила его на борт и своими маленькими золотыми ножницами принялась вынимать из скорлупы мягкие ядрышки.

– Теперь, – сказал Волшебник, – поколдуй, Пау Амма, и покажи нам, что ты действительно важное существо.

Пау Амма завращал глазами, задвигал ногами, но смог только взволновать море… Ведь Краб-король был всего лишь крабом, и больше ничем. Старейший Волшебник засмеялся.

– На самом деле ты уж не такая важная персона, – сказал он. – Теперь дай-ка я поколдую.

И Старый Волшебник сотворил чудо, взмахнув левой рукой, нет, всего лишь пошевелив мизинцем левой руки. И что же вышло? Твёрдая синевато-зелёно-чёрная броня упала с Краба, как волокна падают с кокосового ореха, и Амма сделался мягким-мягким, совсем как маленькие крабики, которых ты иногда находишь на песчаных отмелях.

– Действительно, велика твоя сила, нечего сказать! – заметил Старейший Волшебник. – Что же мне сделать? Не попросить ли Человека разрезать тебя крисом? Не послать ли за Королём слонов, чтобы он проткнул тебя своими бивнями? Или не позвать ли Короля крокодилов, чтобы он укусил тебя?

Пау Амма отвечал:

– Мне стыдно. Отдай мне мой твёрдый панцирь и позволь уйти обратно в пещеру: тогда я буду выходить из неё всего раз днём и раз ночью, и только в поисках пищи.

Но Старейший Волшебник сказал:

– Нет, Амма, я не отдам тебе назад твой панцирь, потому что ты будешь расти, делаться всё больше, всё сильнее и постепенно снова возгордишься. Потом ты, может статься, позабудешь о своём обещании и снова примешься играть с морем.

Пау Амма ответил:

– Что же мне делать? Я так велик, что могу прятаться только в Пусат-Тасеке, и, если я, такой беззащитный, каким ты меня сделал, пойду куда-нибудь в другое место, акулы и прочие рыбы съедят меня. Если же я отправлюсь в Пусат-Тасек, я вправду буду в безопасности, но не посмею выйти наружу за пищей и умру от голода. – И он начал сучить ножками и громко плакать.

– Послушай, Пау Амма, – сказал ему Старейший Волшебник. – Я не могу заставить тебя играть так, как хотел, потому что ты убежал от меня в самом начале. Но если мы сумеем договориться, я превращу все ямки, все заросли водорослей, все камни во всех морях в надёжные убежища для тебя и твоих детей.

– Мы пока ещё не договорились, – сказал Пау Амма, – но идея неплоха. Однако посмотри, с тобой Человек, с которым ты разговаривал в самом начале. Если бы ты не был с ним так внимателен и предупредителен, мне не надоело бы ждать, я не убежал бы и ничего бы не случилось. Что сделает для меня он?

Тогда Человек сказал:

– Если мы сумеем договориться, то я немного поколдую, и тогда и глубокая вода, и сухая земля превратятся в надёжные убежища для тебя и твоих детей. Вы сможете прятаться и на суше, и в море. Хочешь?

Амма ответил:

– Я ещё не решил окончательно. Смотри, вот девочка, которая в самом начале видела, как я убежал. Если бы она тогда заговорила, Волшебник позвал бы меня обратно и ничего не случилось бы. Что сделает для меня она?

Маленькая девочка сказала:

– Я ем чудесный орех. Если хочешь, Амма, я поколдую и отдам тебе ножницы, эти острые и прочные ножницы, чтобы ты и твои дети могли есть кокосовые орехи, когда вы из моря выйдете на сушу. Ножницами вы сможете также устроить для себя Пусат-Тасеки везде, где только захотите, если вблизи не окажется ни камня, ни ямки. Если же земля будет совсем твёрдой, вы с помощью этих ножниц будете подниматься на деревья.

Но Пау Амма сказал:

– Я всё ещё не решил. Ведь мне, такому беззащитному, ваши дары не помогут. Старейший Волшебник, верни мне мой панцирь, тогда я буду играть так, как ты мне укажешь.

Старейший Волшебник сказал:

– Я отдам тебе твою броню, Амма. Носи её одиннадцать месяцев в году, но на двенадцатый месяц каждого года она будет делаться мягкой – это напомнит тебе и всем твоим детям о моём могуществе, и вы не станете зазнаваться. Ведь я понимаю, что ты, умея плавать в воде и бегать по земле, можешь сделаться совсем невыносимым. Если же кроме этого ты научишься ещё и лазить по деревьям, разбивать орехи и рыть норы, то станешь к тому же ещё и слишком жадным.

Краб Амма подумал немножко и ответил:

– Я решился, я принимаю все ваши дары.

Тогда Старейший Волшебник пошевелил всеми пятью пальцами правой руки – и смотри, что случилось! Пау Амма стал делаться всё меньше, меньше и меньше и наконец превратился в маленького зелёного крабика. Маленькая дочка Человека поймала его своей коричневой ручкой, посадила на дно чёлна и дала ему ножницы. Он повертел их в маленьких лапах, несколько раз открыл и закрыл, щелкнул ими и сказал:

– Я могу есть орехи. Я могу разбивать раковины. Я могу рыть норы. Я могу взбираться на деревья. Я могу дышать сухим воздухом, я могу находить безопасные убежища под каждым камнем. Я не знал, какое я сильное существо. Кун?

– Пайа кун, – сказал Волшебник. Он засмеялся и благословил Краба. Маленький Пау Амма быстро пробежал по краю чёлна и прыгнул в воду. Он был так мал, что на земле мог спрятаться в тени сухого листа, а на морском дне – в пустой раковине.

– Хорошо я сделал? – спросил Волшебник.

– Да, – ответил Человек. – И теперь нам нужно вернуться в устье реки Перак, но путь туда слишком долог, и мы устанем грести. Если бы мы дождались, когда Пау Амма вернётся в свой Пусат-Тасек, вода отнесла бы нас на место.

– Ты ленив, – сказал Старейший Волшебник. – Поэтому и твои дети будут ленивы и станут самым ленивым народом на земле. – И он поднял палец к луне, закричав: – О Рыбак, смотри: Человеку лень грести до дому! Дотащи своей сетью чёлн к его родному берегу, Рыбак!

– Нет, – ответил сын Адама, – если мне суждено лениться всю жизнь, пусть море дважды в день работает за меня. Это избавит меня от необходимости грести коротким веслом.

Волшебник засмеялся:

– Очень хорошо.

Крыса на луне перестала грызть сеть. Рыбак отпустил её так низко, что она дотронулась до моря. И вот Лунный Старик потащил глубокое море мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо полуострова Малакки, мимо Селангора, и, наконец, чёлн вошёл в устье реки Перак.

– Кун? – спросил Лунный Рыбак.

– Пайа кун, – сказал Волшебник. – Смотри же, теперь всегда два раза днём и два раза ночью води за собой море, чтобы малайские рыбаки могли не работать вёслами. Только смотри, не делай этого слишком резко, не то я обращу свои чары против тебя, как я сделал это с Пау Аммой.

И они поплыли вверх по реке Перак, пристали к берегу и отправились спать.

С того самого дня и до дня нынешнего Лунный Рыбак водит за собой море – туда-сюда, туда-сюда, – и мы наблюдаем приливы и отливы. Иногда он тащит сеть слишком сильно – тогда и приливы бывают намного сильнее. А порой он тянет сеть слишком медленно, и приливы бывают слабыми. Но почти всегда он работает старательно, помня угрозу Старейшего Волшебника.

А что же стало с Крабом Аммой? Когда ты бываешь на морском берегу, ты можешь видеть, как его детки устраивают себе маленькие Пусат-Тасеки под камнями, под пучками травы на песке. Ты можешь видеть, как они машут своими маленькими ножничками. В некоторых далёких странах они действительно всегда живут на суше, поднимаются на пальмовые деревья и едят кокосовые орехи – всё, как и обещала Королю-Крабу маленькая дочка Человека. Раз в год крабы сбрасывают с себя твёрдый панцирь, становятся мягкими и каждый раз вспоминают о могуществе Старейшего Волшебника. В это время нехорошо убивать или ловить детей Аммы, ведь они становятся беззащитными только потому, что старый Пау Амма однажды, очень давно, был груб со Старым Волшебником.
Так-то! Дети Краба Аммы терпеть не могут, чтобы люди вынимали их из норок, унося к себе домой в банках из-под разных солений. Потому-то они так жестоко щиплют тебя своими ножничками, когда ты пытаешься это сделать, – и поделом!
Ни селёдка, ни карасик
Не тревожат Пусат-Тасек —
Пау Аммы тайный дом
На глубоком дне морском.
Пароход из Сан-Франциско
Иногда проходит близко —
Или лодка рыбаков
С близлежащих островков.
Или шхуна из Панамы
Над приютом Пау Аммы
Проплывает невзначай
По пути в Индокитай.

Далеко, за дымкой синей, —
Корабли индийских линий,
И плывут во все концы
Амстердамские купцы.
Но сюда весьма нечасто
Из Марселя и Белфаста
Доплывает пароход;
Если ж он не доплывёт,
Но исчезнет с грузом манго
По дороге из Пенанга
Или не доставит он
Пассажиров в Черибон,
Мистер Ллойд в своей конторе
Загудит: «О горе! Горе!»
Только Краб в пучине вод
И клешнёй не шевельнет.

(Перевод с английского Г.М.Кружкова, Е.М.Чистяковой-Вэр, илл. В.Дувидова, из. Рипол Классик, 2010 г.)

mishka-knizhka.ru

Читать Как краб играл с морем - Киплинг Редьярд Джозеф - Страница 1

Редьярд Киплинг

Как краб играл с морем

В начале времен, милые мои, когда мир только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:

— Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?

А он ответил им:

— Я вам покажу.

Он взял слона, слона-всех-тогдашних-слонов, отвел его в сторону и сказал:

— Играй в слона.

И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.

Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:

— Играй в бобра.

И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.

Потом он взял корову, корову-всех-тогдашних-коров, отвел ее в сторону и сказал:

— Играй в корову.

И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову.

Потом взял черепаху, черепаху-всех-тогдашних-черепах, отвел ее в сторону и сказал:

— Играй в черепаху.

И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху.

Так он перебрал всех животных, птиц и рыб и определил, во что им играть.

К вечеру, когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей маленькой дочуркой, со своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:

— Что это за игра, Старый Волшебник?

Старый Волшебник ответил:

— Это игра «в начало», сын Адама; но ты для нее слишком умен.

Человек поклонился и сказал:

— Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.

В то время как они разговаривали, краб (морской рак), по имени Пау Амма, стоявший на очереди в игре, бросился в сторону и сполз в море, мысленно рассуждая:

«Я сам выдумаю себе игру в глубине морской и никогда не буду повиноваться этому сыну Адама».

Никто не видел, как он удрал, кроме маленькой девочки, которая сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор, пока каждому из зверей не были даны указания. Тогда Старый Волшебник вытер руки и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.

Он пошел на север, милые мои, и раньше всего увидел, что слон-всех-тогдашних-слонов разрывал клыками и топтал ногами новенькую с иголочки землю.

— Кун? — спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.

Он дохнул на кучки земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов, и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.

Потом Старый Волшебник отправился на восток и увидел корову-всех-тогдашних-коров, которая паслась на приготовленном для нее лугу. Она прогулялась к ближайшему лесу и вылизала его языком, а теперь спокойно пережевывала жвачку.

— Кун? — спросила корова-всех-тогдашних-коров.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала корова, и получились Великая Индийская пустыня и Сахара. [1] Вы можете найти их на карте.

Пошел Старый Волшебник на запад и увидел бобра-всех-тогдашних бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.

— Кун? — спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды. [2] Вы можете найти их на карте.

Далее пошел Старый Волшебник на юг и увидел черепаху-всехтогдашних-черепах, которая рылась в песке, приготовленном для нее. Песчинки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.

— Кун? — спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на песчинки и камешки, упавшие в море, и они превратились в группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.

Случайно, на берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил Человека и спросил его:

— Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?

— Все, — ответил Человек.

— А земля повинуется тебе?

— Да.

— А море повинуется тебе?

— Нет, — ответил Человек. — Раз днем и другой раз ночью море набегает на реку Перак и гонит пресную воду в глубину леса, а вода заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?

— Вовсе нет, — ответил Старый Волшебник. — Это какая-то новая и притом нехорошая игра.

— Посмотри! — воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.

— Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, — сказал Старый Волшебник.

Они сели в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис — кривой, изогнутый кинжал с острым лезвием, и они отправились по реке Перак. Море только начало отступать, и лодка проскочила из устья реки Перак мимо Селангора, Малаки, Сингапура и острова Бинтанг с такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.

Старый Волшебник встал и крикнул:

— Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?

Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

— Старый Волшебник, мы играем в те игры, которым ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водою взошла полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого старика, который сидит на луне и плетет невод, надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.

— Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?

— Нет, — ответил рыбак. — Я плету невод, которым надеюсь когда-нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.

Потом показалась на луне крыса, которая всегда перегрызает невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:

— Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем?

Крыса ответила:

— У меня и без того много дела. Видишь, я перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.

И она продолжала грызть невод.

Тогда маленькая девочка протянула свои пухлые смуглые ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:

— О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом, а я сидела у него на плечах, звери приходили к тебе, и ты учил их играть. Но один зверь самовольно ушел в море, не дождавшись, чтобы ты показал ему игру.

Старый Волшебник сказал:

— Вот умная девочка, видела и молчала. Какой из себя был этот зверь?

— Круглый и плоский. Глаза у него на подставочках, ходит он бочком, а на спине носит панцирь.

Здесь изображен краб Пау Амма, который пользуется тем, что Старый Волшебник разговаривает с человеком и его дочкой, и поспешно обращается в бегство. Старый Волшебник сидит на волшебной подушке и окутан волшебным облаком. Перед ним три волшебных цветка. На холме вы можете видеть слона-всех-тогдашних-слонов, корову-всех-тогдашних-коров и черепаху-всех-тогдашних-черепах. Они собираются играть в ту игру, которой их научил волшебник. У коровы горб, потому что она в то время была единственной в своем роде и должна была носить на себе все, что было предназначено для коров, которые появятся впоследствии. Под холмом находятся животные, которых волшебник научил новой игре. Там тигр-всех-тогдашних-тигров, улыбающийся костям-всех-тогдашних-костей, лось-всех-тогдашних-лосей и попугай-всех-тогдашних-попугаев. Остальные животные за холмом, и потому я не нарисовал их. Домик на холме — это единственная в ту пору постройка. Старый Волшебник сделал его, чтоб человек знал, как устраивать жилье. Вокруг остроконечного пригорка обвилась змея-всех-тогдашних-змей, которая разговаривает с обезьяной-всех-тогдашних-обезьян; обезьяна дразнит змею, а змея дразнит обезьяну. Человек сосредоточился на беседе с Волшебником, а девочка смотрит, как Пау Амма убегает. Возвышение над водой — это и есть Пау Амма. В те времена он был не простым крабом, а королем крабов. Оттого и вид у него совсем другой. За человеком видны какие-то клетушки — это великий лабиринт, куда он войдет, когда окончит свою беседу с Волшебником. На камне под ногою человека волшебный знак [3]. Внизу я нарисовал три волшебных цветка, окутанных облаком. Вся эта картинка сказочная и волшебная.

online-knigi.com

Как краб играл с морем (Киплинг; Хавкина) — Викитека

В начале времен, милые мои, когда мир только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:

— Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?

А он ответил им:

— Я вам покажу.

Он взял слона, слона-всех-тогдашних-слонов, отвел его в сторону и сказал:

— Играй в слона.

И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.

Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:

— Играй в бобра.

И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.

Потом он взял корову, корову-всех-тогдашних-коров, отвел ее в сторону и сказал:

— Играй в корову.

И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову.

Потом взял черепаху, черепаху-всех-тогдашних-черепах, отвел ее в сторону и сказал:

— Играй в черепаху.

И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху.

Так он перебрал всех животных, птиц и рыб и определил, во что им играть.

К вечеру, когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей маленькой дочуркой, со своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:

— Что это за игра, Старый Волшебник?

Старый Волшебник ответил:

— Это игра «в начало», сын Адама; но ты для нее слишком умен.

Человек поклонился и сказал:

— Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.

В то время как они разговаривали, краб (морской рак), по имени Пау Амма, стоявший на очереди в игре, бросился в сторону и сполз в море, мысленно рассуждая:

«Я сам выдумаю себе игру в глубине морской и никогда не буду повиноваться этому сыну Адама».

Никто не видел, как он удрал, кроме маленькой девочки, которая сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор, пока каждому из зверей не были даны указания. Тогда Старый Волшебник вытер руки и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.

Он пошел на север, милые мои, и раньше всего увидел, что слон-всех-тогдашних-слонов разрывал клыками и топтал ногами новенькую с иголочки землю.

— Кун? — спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.

Он дохнул на кучки земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов, и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.

Потом Старый Волшебник отправился на восток и увидел корову-всех-тогдашних-коров, которая паслась на приготовленном для нее лугу. Она прогулялась к ближайшему лесу и вылизала его языком, а теперь спокойно пережевывала жвачку.

— Кун? — спросила корова-всех-тогдашних-коров.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала корова, и получились Великая Индийская пустыня и Сахара[1]. Вы можете найти их на карте.

Пошел Старый Волшебник на запад и увидел бобра-всех-тогдашних бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.

— Кун? — спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды[2]. Вы можете найти их на карте.

Далее пошел Старый Волшебник на юг и увидел черепаху-всех-тогдашних-черепах, которая рылась в песке, приготовленном для нее. Песчинки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.

— Кун? — спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.

Здесь изображен краб Пау Амма, который пользуется тем, что Старый Волшебник разговаривает с человеком и его дочкой, и поспешно обращается в бегство. Старый Волшебник сидит на волшебной подушке и окутан волшебным облаком. Перед ним три волшебных цветка. На холме вы можете видеть слона-всех-тогдашних-слонов, корову-всех-тогдашних-коров и черепаху-всех-тогдашних-черепах. Они собираются играть в ту игру, которой их научил волшебник. У коровы горб, потому что она в то время была единственной в своем роде и должна была носить на себе все, что было предназначено для коров, которые появятся впоследствии. Под холмом находятся животные, которых волшебник научил новой игре. Там тигр-всех-тогдашних-тигров, улыбающийся костям-всех-тогдашних-костей, лось-всех-тогдашних-лосей и попугай-всех-тогдашних-попугаев. Остальные животные за холмом, и потому я не нарисовал их. Домик на холме — это единственная в ту пору постройка. Старый Волшебник сделал его, чтоб человек знал, как устраивать жилье. Вокруг остроконечного пригорка обвилась змея-всех-тогдашних-змей, которая разговаривает с обезьяной-всех-тогдашних-обезьян; обезьяна дразнит змею, а змея дразнит обезьяну. Человек сосредоточился на беседе с Волшебником, а девочка смотрит, как Пау Амма убегает. Возвышение над водой — это и есть Пау Амма. В те времена он был не простым крабом, а королем крабов. Оттого и вид у него совсем другой. За человеком видны какие-то клетушки — это великий лабиринт, куда он войдет, когда окончит свою беседу с Волшебником. На камне под ногою человека волшебный знак[3]. Внизу я нарисовал три волшебных цветка, окутанных облаком. Вся эта картинка сказочная и волшебная.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на песчинки и камешки, упавшие в море, и они превратились в группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.

Случайно, на берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил Человека и спросил его:

— Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?

— Все, — ответил Человек.

— А земля повинуется тебе?

— Да.

— А море повинуется тебе?

— Нет, — ответил Человек. — Раз днем и другой раз ночью море набегает на реку Перак и гонит пресную воду в глубину леса, а вода заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?

— Вовсе нет, — ответил Старый Волшебник. — Это какая-то новая и притом нехорошая игра.

— Посмотри! — воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.

— Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, — сказал Старый Волшебник.

Они сели в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис — кривой, изогнутый кинжал с острым лезвием, и они отправились по реке Перак. Море только начало отступать, и лодка проскочила из устья реки Перак мимо Селангора, Малаки, Сингапура и острова Бинтанг с такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.

Старый Волшебник встал и крикнул:

— Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?

Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

— Старый Волшебник, мы играем в те игры, которым ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водою взошла полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого старика, который сидит на луне и плетет невод, надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.

— Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?

— Нет, — ответил рыбак. — Я плету невод, которым надеюсь когда-нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.

Потом показалась на луне крыса, которая всегда перегрызает невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:

— Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем?

Крыса ответила:

— У меня и без того много дела. Видишь, я перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.

И она продолжала грызть невод.

Тогда маленькая девочка протянула свои пухлые смуглые ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:

— О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом, а я сидела у него на плечах, звери приходили к тебе и ты учил их играть. Но один зверь самовольно ушел в море, не дождавшись, чтобы ты показал ему игру.

Старый Волшебник сказал:

— Вот умная девочка, видела и молчала. Какой из себя был этот зверь?

— Круглый и плоский. Глаза у него на подставочках, ходит он бочком, а на спине носит панцирь.

Старый Волшебник сказал:

— Вот умная девочка, говорит правду. Теперь я знаю, куда девался Пау Амма. Дай-ка мне весло.

Он взял весло, но грести не пришлось. Лодка сама плыла по течению мимо островов, пока не доплыла до места, которое называется Пусат-Тасек — сердце моря. Там в углублении есть Чудесное Дерево Паух Янгги, на котором растут волшебные орехи-двоешки. Старый Волшебник погрузил руку до самого плеча в теплую воду и под корнями Чудесного Дерева нащупал широкую спину краба. От его прикосновения Пау Амма зашевелился, и все море поднялось подобно тому, как поднимается вода в сосуде, если туда опустить руку.

— Ага! — воскликнул Старый Волшебник. — Теперь я знаю, кто играет с морем.

И он громко спросил:

— Что ты там делаешь, Пау Амма?

Пау Амма, сидя глубоко под водою, ответил:

— Один раз днем и один раз ночью я выхожу искать себе пропитание. Один раз днем и один раз ночью я возвращаюсь домой. Оставь меня в покое.

Но Старый Волшебник сказал:

— Послушай, Пау Амма, когда ты выходишь из норки, то вся вода моря вливается в Пусат-Тасек, а берега всех островов обнажаются. Маленькие рыбки от этого умирают, а раджа Моянг Кабан, король слонов, пачкает себе ноги в грязи. Когда ты возвращаешься в Пусат-Тасек и усаживаешься на место, то вода в море поднимается, затопляет добрую половину маленьких островов и заливает дом Человека, а раджа Абдуллах, король крокодилов, захлебывается соленой водой.

Пау Амма, сидя глубоко в воде, ответил:

— Я не знал, что это так серьезно. Теперь я буду выходить семь раз в день, чтобы вода всегда была в движении.

Старый Волшебник сказал:

— Я не могу заставить тебя играть в ту игру, Пау Амма, которая была для тебя предназначена, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если не боишься, то выйди на минутку, мы об этом поговорим.

— Ничего я не боюсь, — ответил Пау Амма и показался на поверхности моря, залитой лунным светом.

В мире не было другого такого огромного зверя, как Пау Амма, потому что он был не простой краб, а царь всех крабов. Одной стороной панциря он коснулся берега в Сараваке, а другой стороною — берега в Паханге.

Ростом он был больше, чем дым от трех вулканов. Когда он карабкался по ветвям Чудесного Дерева, то оторвал один из волшебных орехов-двоешек, которые возвращают людям молодость. Девочка заметила, что орех плывет рядом с лодкой, выловила его и попробовала расколоть своими золотыми ножничками.

— Ну теперь, Пау Амма, поколдуй, — предложил Старый Волшебник. — Покажи нам свое могущество.

Пау Амма вращал глазами и потрясал ножками, но только взбаламутил море. Сделать он ничего не мог, потому что был не более как крабом, хотя и царем крабов. Старый Волшебник засмеялся.

— Могущества что-то не видно, Пау Амма, — сказал он. — Давай-ка теперь я попробую.

Это краб Пау Амма, ростом с дым трех вулканов. Он выходит на поверхность воды, но так как он сам громаден, то я не нарисовал здесь вулканов. Пау Амма пытается сделать какое-нибудь чудо, но тщетно, потому что он лишь глупый старый краб и ничего сделать не может. Вы видите, он весь состоит из ножек, брюшка и пустой скорлупы. Лодка здесь та самая, на которой ехали Человек с дочуркою и Старый Волшебник. Море все черное и бурное, так как Пау Амма только что покинул Пусат-Тасек. Самый Пусат-Тасек внизу, и потому я его не нарисовал. Человек грозит крабу своим извилистым крисом. Девочка спокойно сидит посреди лодки. Она знает, что с папой ей нечего бояться. Старый Волшебник стоит на конце лодки и собирается колдовать. Волшебная подушка его осталась на берегу. Одежду он снял, чтобы не замочить в воде, а волшебного облака тоже не взял, чтобы оно своей тяжестью не перевернуло лодку. Возле лодки вы видите нечто, тоже похожее на лодку, — это так называемый противовес. Он привязан к лодке и не дает ей перевернуться. Лодка выдолблена из цельного бревна, и на одном ее конце лежит весло.

Он шевельнул рукой, даже не всей рукой, а только мизинцем левой руки — и вдруг, представьте себе, милые мои, твердый синевато-зеленый панцирь отвалился со спины краба, как ореховая скорлупа, а сам Пау Амма сделался мягким и нежным, как молоденькие крабы, которых иногда можно видеть на морском берегу.

— Куда ж девалось все твое могущество? — спросил Старый Волшебник. — Не сказать ли мне Человеку, чтобы он разрезал тебя своим крисом? Не потребовать ли, чтобы раджа Моянг Кабан, царь слонов, проколол тебя своими клыками или чтобы раджа Абдуллах, царь крокодилов, перекусил тебя пополам?

Пау Амма ответил:

— Мне стыдно! Отдай мне назад мой панцирь и отпусти меня в Пусат-Тасек. Я буду выходить только раз в день и один раз ночью за пищей.

Старый Волшебник сказал:

— Нет, Пау Амма, я не отдам тебе твоего панциря, потому что ты будешь расти и набираться сил и, пожалуй, возгордишься до того, что, забыв обещание, опять начнешь играть с морем.

Пау Амма сказал на это:

— Что же мне делать? Я так велик, что могу спрятаться только в Пусат-Тасек, а если я без панциря пойду в другое место, то меня съедят акулы. Если же я в таком виде спущусь в Пусат-Тасек, то там я хоть и буду цел, но не смогу достать себе пищи и умру с голоду.

Он жалобно махал ножками и стонал.

— Слушай, Пау Амма, — сказал Старый Волшебник. — Я не могу заставить тебя играть в ту игру, для которой ты был предназначен, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если хочешь, я сделаю так, чтобы каждый камень, каждая ямка, каждый пучок водорослей в море был для тебя и твоих детей не менее надежным убежищем, чем Пусат-Тасек.

Пау Амма сказал:

— Хорошо, но я сразу не могу решиться. Видишь, вот человек, который тогда разговаривал с тобою. Если б он не отвлек твоего внимания, мне не надоело бы дожидаться, я не убежал бы в море и беды со мною не случилось бы. Что же он для меня сделает?

Человек сказал:

— Если хочешь, я сделаю, чтобы тебе и твоим детям жилось одинаково хорошо и в воде, и на суше. Ты найдешь приют и тут, и там.

Пау Амма сказал:

— Я еще не могу решиться. Видишь, вот девочка, которая видела, как я убегал. Если бы она тогда же об этом сказала, Волшебник позвал бы меня назад и беды тсо мною не случилось бы. Что же она для меня сделает?

Маленькая девочка сказала:

— Я сейчас ем вкусный орех. Если хочешь, я отдам тебе свои острые старые ножницы, которыми я его расколола. Тогда ты со своими детьми, выйдя на берег, сможешь целый день кушать кокосовые орехи. Можешь также ножницами вырыть себе новый Пусат-Тасек, если на том месте не будет камней. А если земля окажется очень твердой, то те же ножницы помогут тебе взобраться на дерево.

Пау Амма сказал:

— Я еще не могу решиться. Пока тело у меня мягкое, все это мне без надобности. Верни мне мой панцирь, Старый Волшебник, и тогда я буду играть в твою игру.

Старый Волшебник сказал:

— Я тебе его возвращу, но лишь на одиннадцать месяцев в году. На двенадцатый месяц он всегда будет делаться мягким, чтобы напомнить тебе и твоим детям, как я умею колдовать. Это тебе не даст возгордиться, Пау Амма. Я боюсь, что иначе, странствуя по морю и по суше, ты сделаешься заносчивым; а если вдобавок будешь лазить по деревьям, щелкать орехи и рыть ямки ножницами, то сделаешься слишком жадным.

Пау Амма подумал немного и сказал:

— Я решаюсь и принимаю ваши дары.

Тогда Старый Волшебник двинул правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки. И вдруг, милые мои, Пау Амма стал уменьшаться, уменьшаться, пока не превратился в маленького зеленоватого краба, который плыл рядом с лодкой и кричал тоненьким голосом:

— Дайте мне ножницы!

Девочка схватила его рукою, положила на дно лодки и дала ему ножницы. Он стал размахивать ими в воздухе, открывать, закрывать, постукивать, приговаривая:

— Я могу раскалывать орехи! Я могу раскалывать раковины! Я могу рыть ямки! Я могу лазить на деревья! Я могу дышать и на суше! Я могу найти себе безопасный Пусат-Тасек и под каждым камнем! Вот не знал, что я такой важный! Кун?

— Паях кун, — со смехом ответил Старый Волшебник. А маленький Пау Амма через борт лодки бросился в море. Он был теперь так мал, что мог бы скрыться под тенью сухого листа на суше или под раковинкой на дне морском.

— Хорошо это? — спросил Старый Волшебник.

— Да, — ответил Человек. — Но теперь мы должны возвратиться в Перак, и грести всю дорогу будет трудненько. Если бы мы подождали, пока Пау Амма выйдет из своего убежища и затем опять спрячется в Пусат-Тасек, то вода сама донесла бы нас до дому.

— Ты очень ленив, — сказал Старый Волшебник. — И дети твои тоже будут ленивы. Это будут самые ленивые люди на свете. Их даже назовут Малайцами, то есть лентяями.

Он поднял палец к луне и сказал:

— Эй, рыбак! Здесь есть Человек, который ленится грести домой. Дотащи его лодку своим неводом.

— Нет, — возразил Человек. — Если уж мне суждено быть ленивым до конца жизни, то пусть море два раза в сутки работает на меня. Тогда мне не придется грести.

Старый Волшебник засмеялся и сказал:

— Паях кун!

Крыса на луне перестала грызть невод, а рыбак спустил его до самого моря и потянул всю глубокую воду мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо Малакки, мимо Селан-гора, пока лодка опять не вошла в устье реки Перак.

— Кун? — спросил рыбак с луны.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. — Отныне не забывай два раза в день и два раза в ночь тащить море, чтобы ленивому малайцу не нужно было грести. Да смотри, не слишком усердствуй, а то и тебе от меня достанется.

Они возвратились по домам и легли спать, милые мои.

Теперь слушайте внимательно!

С того самого дня и поныне луна всегда толкает море взад и вперед и производит так называемый прилив и отлив. Иногда рыбак поусердствует и так поднимет воду, что получается разлив. Иногда же он недостаточно ее поднимет, и она стоит низко. Но большею частью он все-таки работает исправно, потому что боится Старого Волшебника.

А Пау Амма? Если вы пойдете на берег, милые мои, то можете увидеть, как его дети роют себе маленький Пусат-Тасек под каждым камешком, под каждой былинкой на песчаной отмели. Вы увидите, как они размахивают своими маленькими ножницами; а в некоторых странах они живут на суше и карабкаются по пальмам, чтобы кушать кокосовые орехи, как это им обещала дочь Человека. Но раз в году все крабы теряют свой твердый панцирь, и кожа у них делается мягкой. Тогда они вспоминают о могуществе Старого Волшебника. Как бы то ни было, не следует охотиться за молоденькими крабами и убивать их на том только основании, что старый Пау Амма в свое время вел себя нехорошо.

Да! Дети Пау Амма ужасно не любят, когда их вытаскивают из их маленьких Пусат-Тасеков и приносят домой в стеклянных баночках. Вот почему они стараются зацепить своими клешнями-ножницами тех, кто их ловит. И поделом!

  1. Сахара — это пустыня в Африке.
  2. Флорида — полуостров на Юго-Востоке Северной Америки.
  3. ↑ На камне выдолблена свастика. Современные дети называют ее «фашистский знак», потому что фашисты изображали его на своих знаменах, танках, самолетах. Однако в древние, первобытные времена свастика была символом плодородия и солнца, и, конечно, она не имеет никакого отношения к злодеяниям фашистов.

ru.wikisource.org

Редьярд КИПЛИНГ | Как краб играл с морем


В начале времен, милые мои, когда мир только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:

- Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?

А он ответил им:

- Я вам покажу.

Он взял слона, слона-всех-тогдашних-слонов, отвел его в сторону и сказал:

- Играй в слона.

И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.

Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:

- Играй в бобра.

И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.

Потом он взял корову, корову-всех-тогдаш-них-коров, отвел ее в сторону и сказал:

- Играй в корову.

И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову.

Потом взял черепаху, черепаху-всех-тогдаш-них-черепах, отвел ее в сторону и сказал:

- Играй в черепаху.

И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху.

Так он перебрал всех животных, птиц и рыб и определил, во что им играть.

К вечеру, когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей маленькой дочуркой, со своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:

- Что это за игра, Старый Волшебник?

Старый Волшебник ответил:

- Это игра "в начало", сын Адама; но ты для нее слишком умен.

Человек поклонился и сказал:

- Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.

В то время как они разговаривали, краб (морской рак), по имени Пау Амма, стоявший на очереди в игре, бросился в сторону и сполз в море, мысленно рассуждая:

"Я сам выдумаю себе игру в глубине морской и никогда не буду повиноваться этому сыну Адама".

Никто не видел, как он удрал, кроме маленькой девочки, которая сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор, пока каждому из зверей не были даны указания. Тогда Старый Волшебник вытер руки и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.

Он пошел на север, милые мои, и раньше всего увидел, что слон- всех-тогдашних-слонов разрывал клыками и топтал ногами новенькую с иго- лочки землю.

- Кун? - спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?

- Паях кун, - ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.

Он дохнул на кучки земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов, и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.

Потом Старый Волшебник отправился на восток и увидел корову-всех- тогдашних-коров, которая паслась на приготовленном для нее лугу. Она прогулялась к ближайшему лесу и вылизала его языком, а теперь спокойно пережевывала жвачку.

- Кун? - спросила корова-всех-тогдашних-коров.

- Паях кун, - ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала корова, и получились Великая Индийская пустыня и Сахара*. Вы можете найти их на карте.

Пошел Старый Волшебник на запад и увидел бобра-всех-тогдашних бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.

- Кун? - спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.

- Паях кун, - ответил Старый Волшебник. Он дохнул на упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды**. Вы можете найти их на карте.

Далее пошел Старый Волшебник на юг и увидел черепаху-всех- тогдашних-черепах, которая рылась в песке, приготовленном для нее. Песчин- ки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.

- Кун? - спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.

Здесь изображен краб Пау Амма, который пользуется тем, что Старый Волшебник разговаривает с человеком и его дочкой, и поспешно обращается в бегство. Старый Волшебник сидит на волшебной подушке и окутан волшебным облаком. Перед ним три волшебных цветка. На холме вы можете видеть слона- всех-тогдашних-слонов, корову-всех-тогдашних-коров и черепаху-всех- тогдашних-черепах. Они собираются играть в ту игру, которой их научил волшебник. У коровы горб, потому что она в то время была единственной в своем роде и должна была носить на себе все, что было предназначено для коров, которые появятся впоследствии. Под холмом находятся животные, которых волшебник научил новой игре. Там тигр-всех-тогдашних-тигров, улыбающийся костям-всех-тогдашних-костей, лось-всех-тогдашних-лосей и попугай-всех-тогдашних-попугаев. Остальные животные за холмом, и потому я не нарисовал их. Домик на холме - это единственная в ту пору постройка. Старый Волшебник сделал его, чтоб человек знал, как устраивать жилье. Вокруг остроконечного пригорка обвилась змея-всех-тогдашних-змей, которая разговаривает с обезьяной-всех-тогдашних-обезьян; обезьяна дразнит змею, а змея дразнит обезьяну. Человек сосредоточился на беседе с Волшебником, а девочка смотрит, как Пау Амма убегает. Возвышение над водой - это и есть Пау Амма. В те времена он был не простым крабом, а королем крабов. Оттого и вид у него совсем другой. За человеком видны какие-то клетушки - это великий лабиринт, куда он войдет, когда окончит свою беседу с Волшебником. На камне под ногою человека волшебный знак*. Внизу я нарисовал три волшебных цветка, окутанных облаком. Вся эта картинка сказочная и волшебная.

* На камне выдолблена свастика. Современные дети называют ее "фашистский знак", потому что фашисты изображали его на своих знаменах, танках, самолетах. Однако в древние, первобытные времена свастика была символом плодородия и солнца, и, конечно, она не имеет никакого отношения к злодеяниям фашистов.

- Паях кун, - ответил Старый Волшебник. Он дохнул на песчинки и камешки, упавшие в море, и они превратились в группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.

Случайно, на берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил Человека и спросил его:

- Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?

- Все, - ответил Человек.

- А земля повинуется тебе?

- Да.

- А море повинуется тебе?

- Нет, - ответил Человек. - Раз днем и другой раз ночью море набегает на реку Перак и гонит пресную воду в глубину леса, а вода заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?

- Вовсе нет, - ответил Старый Волшебник. - Это какая-то новая и притом нехорошая игра.

- Посмотри! - воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.

- Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, - сказал Старый Волшебник.

Они сели в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис - кривой, изогнутый кинжал с острым лезвием, и они от- правились по реке Перак. Море только начало отступать, и лодка проскочила из устья реки Перак мимо Селангора, Малаки, Сингапура и острова Бинтанг с такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.

Старый Волшебник встал и крикнул:

- Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?

Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

- Старый Волшебник, мы играем в те игры, которым ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водою взошла полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого старика, который сидит на луне и плетет невод, надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.

- Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?

- Нет, - ответил рыбак. - Я плету невод, которым надеюсь когда- нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.

Потом показалась на луне крыса, которая всегда перегрызает невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:

- Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем?

Крыса ответила:

- У меня и без того много дела. Видишь, я перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.

И она продолжала грызть невод.

Тогда маленькая девочка протянула свои пухлые смуглые ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:

- О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом, а я сидела у него на плечах, звери приходили к тебе и ты учил их играть. Но один зверь самовольно ушел в море, не дождавшись, чтобы ты показал ему игру.

Старый Волшебник сказал:

- Вот умная девочка, видела и молчала. Какой из себя был этот зверь?

- Круглый и плоский. Глаза у него на подставочках, ходит он бочком, а на спине носит панцирь.

Старый Волшебник сказал:

- Вот умная девочка, говорит правду. Теперь я знаю, куда девался Пау Амма. Дай-ка мне весло.

Он взял весло, но грести не пришлось. Лодка сама плыла по течению мимо островов, пока не доплыла до места, которое называется Пусат-Тасек - сердце моря. Там в углублении есть Чудесное Дерево Паух Янгги, на котором растут волшебные орехи-двоешки. Старый Волшебник погрузил руку до самого плеча в теплую воду и под корнями Чудесного Дерева нащупал широкую спину краба. От его прикосновения Пау Амма зашевелился, и все море поднялось подобно тому, как поднимается вода в сосуде, если туда опустить руку.

- Ага! - воскликнул Старый Волшебник. - Теперь я знаю, кто играет с морем.

И он громко спросил:

- Что ты там делаешь, Пау Амма?

Пау Амма, сидя глубоко под водою, ответил:

- Один раз днем и один раз ночью я выхожу искать себе пропитание. Один раз днем и один раз ночью я возвращаюсь домой. Оставь меня в покое.

Но Старый Волшебник сказал:

- Послушай, Пау Амма, когда ты выходишь из норки, то вся вода моря вливается в Пусат-Тасек, а берега всех островов обнажаются. Маленькие рыбки от этого умирают, а раджа Моянг Кабан, король слонов, пачкает себе ноги в грязи. Когда ты возвращаешься в Пусат-Тасек и усаживаешься на место, то вода в море поднимается, затопляет добрую половину маленьких островов и заливает дом Человека, а раджа Абдуллах, король крокодилов, захлебывается соленой водой.

Пау Амма, сидя глубоко в воде, ответил:

- Я не знал, что это так серьезно. Теперь я буду выходить семь раз в день, чтобы вода всегда была в движении.

Старый Волшебник сказал:

- Я не могу заставить тебя играть в ту игру, Пау Амма, которая была для тебя предназначена, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если не боишься, то выйди на минутку, мы об этом поговорим.

- Ничего я не боюсь, - ответил Пау Амма и показался на поверхности моря, залитой лунным светом.

В мире не было другого такого огромного зверя, как Пау Амма, потому что он был не простой краб, а царь всех крабов. Одной стороной панциря он коснулся берега в Сараваке, а другой стороною - берега в Паханге.

Ростом он был больше, чем дым от трех вулканов. Когда он карабкался по ветвям Чудесного Дерева, то оторвал один из волшебных орехов-двоешек, которые возвращают людям молодость. Девочка заметила, что орех плывет рядом с лодкой, выловила его и попробовала расколоть своими золотыми ножничками.

- Ну теперь, Пау Амма, поколдуй, - предложил Старый Волшебник. - Покажи нам свое могущество.

Пау Амма вращал глазами и потрясал ножками, но только взбаламутил море. Сделать он ничего не мог, потому что был не более как крабом, хотя и царем крабов. Старый Волшебник засмеялся.

- Могущества что-то не видно, Пау Амма, - сказал он. - Давай-ка теперь я попробую.

Это краб Пау Амма, ростом с дым трех вулканов. Он выходит на поверхность воды, но так как он сам громаден, то я не нарисовал здесь вулканов. Пау Амма пытается сделать какое-нибудь чудо, но тщетно, потому что он лишь глупый старый краб и ничего сделать не может. Вы видите, он весь состоит из ножек, брюшка и пустой скорлупы. Лодка здесь та самая, на которой ехали Человек с дочуркою и Старый Волшебник. Море все черное и бурное, так как Пау Амма только что покинул Пусат-Тасек. Самый Пусат-Тасек внизу, и потому я его не нарисовал. Человек грозит крабу своим извилистым крисом. Девочка спокойно сидит посреди лодки. Она знает, что с папой ей нечего бояться. Старый Волшебник стоит на конце лодки и собирается колдовать. Волшебная подушка его осталась на берегу. Одежду он снял, чтобы не замочить в воде, а волшебного облака тоже не взял, чтобы оно своей тяжестью не перевернуло лодку. Возле лодки вы видите нечто, тоже похожее на лодку, - это так называемый противовес. Он привязан к лодке и не дает ей перевернуться. Лодка выдолблена из цельного бревна, и на одном ее конце лежит весло.

Он шевельнул рукой, даже не всей рукой, а только мизинцем левой руки - и вдруг, представьте себе, милые мои, твердый синевато-зеленый панцирь отвалился со спины краба, как ореховая скорлупа, а сам Пау Амма сделался мягким и нежным, как молоденькие крабы, которых иногда можно видеть на морском берегу.

- Куда ж девалось все твое могущество? - спросил Старый Волшебник. - Не сказать ли мне Человеку, чтобы он разрезал тебя своим крисом? Не потребовать ли, чтобы раджа Моянг Кабан, царь слонов, проколол тебя своими клыками или чтобы раджа Абдуллах, царь крокодилов, перекусил тебя пополам?

Пау Амма ответил:

- Мне стыдно! Отдай мне назад мой панцирь и отпусти меня в Пусат- Тасек. Я буду выходить только раз в день и один раз ночью за пищей.

Старый Волшебник сказал:

- Нет, Пау Амма, я не отдам тебе твоего панциря, потому что ты будешь расти и набираться сил и, пожалуй, возгордишься до того, что, забыв обещание, опять начнешь играть с морем.

Пау Амма сказал на это:

- Что же мне делать? Я так велик, что могу спрятаться только в Пусат-Тасек, а если я без панциря пойду в другое место, то меня съедят акулы. Если же я в таком виде спущусь в Пусат-Тасек, то там я хоть и буду цел, но не смогу достать себе пищи и умру с голоду.

Он жалобно махал ножками и стонал.

- Слушай, Пау Амма, - сказал Старый Волшебник. - Я не могу заставить тебя играть в ту игру, для которой ты был предназначен, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если хочешь, я сделаю так, чтобы каждый камень, каждая ямка, каждый пучок водорослей в море был для тебя и твоих детей не менее надежным убежищем, чем Пусат-Тасек.

Пау Амма сказал:

- Хорошо, но я сразу не могу решиться. Видишь, вот человек, который тогда разговаривал с тобою. Если б он не отвлек твоего внимания, мне не надоело бы дожидаться, я не убежал бы в море и беды со мною не случилось бы. Что же он для меня сделает?

Человек сказал:

- Если хочешь, я сделаю, чтобы тебе и твоим детям жилось одинаково хорошо и в воде, и на суше. Ты найдешь приют и тут, и там.

Пау Амма сказал:

- Я еще не могу решиться. Видишь, вот девочка, которая видела, как я убегал. Если бы она тогда же об этом сказала, Волшебник позвал бы меня назад и беды тсо мною не случилось бы. Что же она для меня сделает?

Маленькая девочка сказала:

- Я сейчас ем вкусный орех. Если хочешь, я отдам тебе свои острые старые ножницы, которыми я его расколола. Тогда ты со своими детьми, выйдя на берег, сможешь целый день кушать кокосовые орехи. Можешь также ножницами вырыть себе новый Пусат-Тасек, если на том месте не будет камней. А если земля окажется очень твердой, то те же ножницы помогут тебе взобраться на дерево.

Пау Амма сказал:

- Я еще не могу решиться. Пока тело у меня мягкое, все это мне без надобности. Верни мне мой панцирь, Старый Волшебник, и тогда я буду играть в твою игру.

Старый Волшебник сказал:

- Я тебе его возвращу, но лишь на одиннадцать месяцев в году. На двенадцатый месяц он всегда будет делаться мягким, чтобы напомнить тебе и твоим детям, как я умею колдовать. Это тебе не даст возгордиться, Пау Амма. Я боюсь, что иначе, странствуя по морю и по суше, ты сделаешься заносчивым; а если вдобавок будешь лазить по деревьям, щелкать орехи и рыть ямки ножницами, то сделаешься слишком жадным.

Пау Амма подумал немного и сказал:

- Я решаюсь и принимаю ваши дары.

Тогда Старый Волшебник двинул правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки. И вдруг, милые мои, Пау Амма стал уменьшаться, уменьшаться, пока не превратился в маленького зеленоватого краба, который плыл рядом с лодкой и кричал тоненьким голосом:

- Дайте мне ножницы!

Девочка схватила его рукою, положила на дно лодки и дала ему ножницы. Он стал размахивать ими в воздухе, открывать, закрывать, постуки- вать, приговаривая:

- Я могу раскалывать орехи! Я могу раскалывать раковины! Я могу рыть ямки! Я могу лазить на деревья! Я могу дышать и на суше! Я могу найти себе безопасный Пусат-Тасек и под каждым камнем! Вот не знал, что я такой важный! Кун?

- Паях кун, - со смехом ответил Старый Волшебник. А маленький Пау Амма через борт лодки бросился в море. Он был теперь так мал, что мог бы скрыться под тенью сухого листа на суше или под раковинкой на дне морском.

- Хорошо это? - спросил Старый Волшебник.

- Да, - ответил Человек. - Но теперь мы должны возвратиться в Перак, и грести всю дорогу будет трудненько. Если бы мы подождали, пока Пау Амма выйдет из своего убежища и затем опять спрячется в Пусат-Тасек, то вода сама донесла бы нас до дому.

- Ты очень ленив, - сказал Старый Волшебник. - И дети твои тоже будут ленивы. Это будут самые ленивые люди на свете. Их даже назовут Малайцами, то есть лентяями.

Он поднял палец к луне и сказал:

- Эй, рыбак! Здесь есть Человек, который ленится грести домой. Дотащи его лодку своим неводом.

- Нет, - возразил Человек. - Если уж мне суждено быть ленивым до конца жизни, то пусть море два раза в сутки работает на меня. Тогда мне не придется грести.

Старый Волшебник засмеялся и сказал:

- Паях кун!

Крыса на луне перестала грызть невод, а рыбак спустил его до самого моря и потянул всю глубокую воду мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо Малакки, мимо Селан-гора, пока лодка опять не вошла в устье реки Перак.

- Кун? - спросил рыбак с луны.

- Паях кун, - ответил Старый Волшебник. - Отныне не забывай два раза в день и два раза в ночь тащить море, чтобы ленивому малайцу не нужно было грести. Да смотри, не слишком усердствуй, а то и тебе от меня до- станется.

Они возвратились по домам и легли спать, милые мои.

Теперь слушайте внимательно!

С того самого дня и поныне луна всегда толкает море взад и вперед и производит так называемый прилив и отлив. Иногда рыбак поусердствует и так поднимет воду, что получается разлив. Иногда же он недостаточно ее поднимет, и она стоит низко. Но большею частью он все-таки работает исправно, потому что боится Старого Волшебника.

А Пау Амма? Если вы пойдете на берег, милые мои, то можете увидеть, как его дети роют себе маленький Пусат-Тасек под каждым камешком, под каждой былинкой на песчаной отмели. Вы увидите, как они размахивают своими маленькими ножницами; а в некоторых странах они живут на суше и карабкаются по пальмам, чтобы кушать кокосовые орехи, как это им обещала дочь Человека. Но раз в году все крабы теряют свой твердый панцирь, и кожа у них делается мягкой. Тогда они вспоминают о могуществе Старого Волшебника. Как бы то ни было, не следует охотиться за молоденькими крабами и убивать их на том только основании, что старый Пау Амма в свое время вел себя нехорошо.

Да! Дети Пау Амма ужасно не любят, когда их вытаскивают из их маленьких Пусат-Тасеков и приносят домой в стеклянных баночках. Вот почему они стараются зацепить своими клешнями-ножницами тех, кто их ловит. И по- делом!

Я расскажу о том, что случилось много лет тому назад в Северо-Восточной бухте на острове Святого Павла, далеко в Беринговом море. Читать...

Давным-давно, в незапамятные времена, милые мои, жил на свете первобытный человек. Жил он в пещере, еле прикрывал свое тело, не умел читать и писать, да и не стремился к этому. Читать...

peskarlib.ru

Аудиокнига Краб, который играл с морем (The Crab that Played with the Sea), Редьярд Киплинг

Для комментирования необходимо войти через Вконтакте или Facebook.

The Crab that Played with the Sea Краб, который играл с морем
BEFORE the High and Far-Off Times, O my Best Beloved, came the Time of the Very Beginnings; and that was in the days when the Eldest Magician was getting Things ready. В начале времен, милые мои, когда мир только устраивался, один Старый Волшебник и переделывал по-своему все, что тогда было.
First he got the Earth ready; then he got the Sea ready; and then he told all the Animals that they could come out and play. Сперва он сделал землю, потом море, потом велел животным собраться и начать играть.
And the Animals said, Животные пришли и сказали:
'O Eldest Magician, what shall we play at?' - Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?
and he said, А он ответил им:
'I will show you. He took the Elephant—All-the-Elephant-there-was—and said, 'Play at being an Elephant,' and All-the-Elephant-there-was played. - Я вам покажу. Он призвал слона, всем слонам слона, и сказал: «Играй в слона». И слон, всем слонам слон, стал играть, как ему было указано.
He took the Beaver—All-the-Beaver-there-was and said, Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:
'Play at being a Beaver,' and All-the Beaver-there-was played. - Играй в бобра. И бобр, всем бобрам бобр, стал играть, как ему указал волшебник.
He took the Cow—All-the Cow-there-was—and said, Корове, всем коровам корове, волшебник приказал:
'Play at being a Cow,' and All-the-Cow-there-was played. «Играй в корову». И корова, всем коровам корова, стала играть в корову.
He took the Turtle—All-the-Turtle there-was and said, Обращаясь к черепахе, всем черепахам черепахе, он сказал:
'Play at being a Turtle,' and All-the-Turtle-there-was played. «Играй в черепаху». И она стала играть в черепаху.
One by one he took all the beasts and birds and fishes and told them what to play at. Так он перебрал всех животных, птиц и рыб и определил, во что им играть.
But towards evening, when people and things grow restless and tired, there came up the Man (With his own little girl-daughter?)—Yes, with his own best beloved little girl-daughter sitting upon his shoulder, and he said, К вечеру, когда все существа утомились, пришёл человек… Ты спрашиваешь, малютка, со своей ли маленькой дочкой? Да, конечно, со своей собственной любимой деточкой, которая сидела у него на плече. И человек сказал:
'What is this play, Eldest Magician?' - Что это за игра, Старый Волшебник?
And the Eldest Magician said, Старый Волшебник ответил:
'Ho, Son of Adam, this is the play of the Very Beginning; but you are too wise for this play.' - Это игра "в начало", сын Адама; но ты для нее слишком умен.
And the Man saluted and said, Человек поклонился и сказал:
'Yes, I am too wise for this play; but see that you make all the Animals obedient to me.' - Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.
Now, while the two were talking together, Pau Amma the Crab, who was next in the game, scuttled off sideways and stepped into the sea, saying to himself, Человек и волшебник разговаривали, а Пау Амма, морской краб, услышал все, побежал боком, боком, как бегают крабы, и юркнул в море, говоря себе:
'I will play my play alone in the deep waters, and I will never be obedient to this son of Adam.' — Я буду играть один в глубине вод и ни за что, никогда не стану слушаться этого сына Адама.
Nobody saw him go away except the little girl-daughter where she leaned on the Man's shoulder. And the play went on till there were no more Animals left without orders; and the Eldest Magician wiped the fine dust off his hands and walked about the world to see how the Animals were playing. Никто не видел, как убежал краб; его заметила только маленькая девочка, сидевшая на плече своего отца. Игра продолжалась до тех пор, пока каждое из живых существ не получило указания, как ему играть. Наконец, волшебник стёр мелкую пыль со своих рук и пошёл по всему свету смотреть, так ли играют животные.
He went North, Best Beloved, and he found All-the-Elephant-there-was digging with his tusks and stamping with his feet in the nice new clean earth that had been made ready for him. Он пошел на север, милые мои, и увидел, что слон, всем слонам слон, роет глину бивнями и утаптывает своими большими ногами красивую новую чистую землю, которую приготовили для него.
'Kun?' said All-the-Elephant-there-was, meaning, 'Is this right?' — Кун? — спросил слон, всем слонам слон, а это значило: «Хорошо ли я делаю».
'Payah kun,' said the Eldest Magician, meaning, 'That is quite right'; and he breathed upon the great rocks and lumps of earth that All-the-Elephant-there-was had thrown up, and they became the great Himalayan Mountains, and you can look them out on the map. — Пайа Кун — вполне хорошо, — ответил старый волшебник и дохнул на большие скалы и огромные куски земли, которые слон, всем слонам слон, подбросил вверх; и они тотчас сделались высокими Гималайскими горами; которые вы можете найти на карте.
He went East, and he found All-the-Cow there-was feeding in the field that had been made ready for her, and she licked her tongue round a whole forest at a time, and swallowed it and sat down to chew her cud. Волшебник пошёл на восток и увидел корову, всем коровам корову, которая паслась на приготовленном для неё лугу; вот она своим огромным языком слизнула с земли сразу целый большой лес, проглотила его и легла, начав пережёвывать жвачку.
'Kun?' said All-the-Cow-there-was. — Кун? — спросила всем коровам корова.
'Payah kun,' said the Eldest Magician; and he breathed upon the bare patch where she had eaten, and upon the place where she had sat down, and one became the great Indian Desert, and the other became the Desert of Sahara, and you can look them out on the map. — Да, — ответил старый волшебник и дохнул на обнажённое пространство земли, с которого она съела всю траву, дохнул и на то место, куда она легла. Первое место сделалось великой пустыней Индии, а второе — африканской Сахарой; вы можете найти их на карте.
He went West, and he found All-the-Beaver-there-was making a beaver-dam across the mouths of broad rivers that had been got ready for him. Волшебник пошёл на запад и увидел всем бобрам бобра, который делал плотины поперёк устьев широких рек, только что приготовленных для него.
'Kun?' said All-the-Beaver-there-was. — Кун? — спросил всем бобрам бобр.
'Payah kun,' said the Eldest Magician; and he breathed upon the fallen trees and the still water, and they became the Everglades in Florida, and you may look them out on the map. — Пайа кун, — ответил старейший волшебник и дохнул на поваленные деревья и на стоячую воду, и они тотчас превратились в луга и болота Флориды, и вы можете отыскать их на карте.
Then he went South and found All-the-Turtle-there-was scratching with his flippers in the sand that had been got ready for him, and the sand and the rocks whirled through the air and fell far off into the sea. Потом он пошёл на юг и увидел всем черепахам черепаху, она сидела и царапала своими лапами песок, только что приготовленный для неё; песок и камни вылетали из-под её лап, крутились в воздухе и падали далеко в море.
'Kun?' said All-the-Turtle-there-was. — Кун? — спросила черепаха, всем черепахам черепаха
'Payah kun,' said the Eldest Magician; and he breathed upon the sand and the rocks, where they had fallen in the sea, and they became the most beautiful islands of Borneo, Celebes, Sumatra, Java, and the rest of the Malay Archipelago, and you can look them out on the map! — Пайа кун! — сказал волшебник и дохнул на упавшие в море комья песка и камни, и они тотчас сделались самыми прекрасными в мире островами, которые называются Борнео, Целебес, Суматра, Ява; камни поменьше стали остальными островами Малайского архипелага, и вы можете отыскать их на карте.
By and by the Eldest Magician met the Man on the banks of the Perak river, and said, Ходил, ходил старый волшебник, наконец, на берегу реки Перак увидел человека и сказал ему:
'Ho! Son of Adam, are all the Animals obedient to you?' - Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?
'Yes,' said the Man. — Да, — ответил человек.
'Is all the Earth obedient to you?' - А земля повинуется тебе?
'Yes,' said the Man. - Да, — ответил человек.
'Is all the Sea obedient to you?' - А море повинуется тебе?
'No,' said the Man. - Нет, - ответил Человек.
'Once a day and once a night the Sea runs up the Perak river and drives the sweet-water back into the forest, so that my house is made wet; once a day and once a night it runs down the river and draws all the water after it, so that there is nothing left but mud, and my canoe is upset. Is that the play you told it to play?' — Нет, — сказал человек. — Раз днём и раз ночью море бежит к земле, вливается в реку Перак, гонит пресную воду в лес, и тогда она заливает мой дом; раз днём и раз ночью море увлекает за собою всю воду реки, и в её русле остаются только ил и грязь, и мой чёлн не может плыть. Разве в такую игру велел ты играть морю?
'No,' said the Eldest Magician. 'That is a new and a bad play.' - Вовсе нет, - ответил Старый Волшебник. - Это какая-то новая и притом нехорошая игра.
'Look!' said the Man, and as he spoke the great Sea came up the mouth of the Perak river, driving the river backwards till it overflowed all the dark forests for miles and miles, and flooded the Man's house. — Вот, смотри, — сказал человек, и, пока он ещё говорил, море влилось в устье реки Перак, оттесняя её воды все назад и назад, так что речные волны залили дремучий лес, и дом человека очутился среди разлива.
'This is wrong. Launch your canoe and we will find out who is playing with the Sea,' said the Eldest Magician. - Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, - сказал Старый Волшебник.
They stepped into the canoe; the little girl-daughter came with them; and the Man took his kris—a curving, wavy dagger with a blade like a flame,—and they pushed out on the Perak river. Then the sea began to run back and back, and the canoe was sucked out of the mouth of the Perak river, past Selangor, past Malacca, past Singapore, out and out to the Island of Bingtang, as though it had been pulled by a string. Сын Адама и волшебник сели в чёлн; туда же прыгнула и маленькая девочка. Человек взял свой крис, изогнутый кинжал с лезвием, похожим на пламя, и они выплыли из реки Перак. После этого море стало все отодвигаться и отодвигаться и высосало чёлн из устья Перака; оно влекло его мимо Селангора, мимо полуострова Малакки, мимо Сингапура, все дальше и дальше к острову Бинтангу, и чёлн двигался, точно его вели на верёвке.
Then the Eldest Magician stood up and shouted, Наконец, старый волшебник выпрямился во весь рост и закричал:
'Ho! beasts, birds, and fishes, that I took between my hands at the Very Beginning and taught the play that you should play, which one of you is playing with the Sea?' — Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я в начале времён учил играть, кто из вас играет с морем?
Then all the beasts, birds, and fishes said together, И все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:
'Eldest Magician, we play the plays that you taught us to play—we and our children's children. But not one of us plays with the Sea.' — Старейший из всех волшебников, мы играем в те игры, которым ты научил нас; в них будем играть мы и после нас дети наших детей. Никто из нас не играет с морем.
Then the Moon rose big and full over the water, and the Eldest Magician said to the hunchbacked old man who sits in the Moon spinning a fishing-line with which he hopes one day to catch the world, В это время над водой поднялась большая полная луна. И старый волшебник сказал горбатому старику, который сидит в середине луны и плетёт рыболовную сеть, надеясь со временем поймать весь мир.
'Ho! Fisher of the Moon, are you playing with the Sea?' - Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?
'No,' said the Fisherman, 'I am spinning a line with which I shall some day catch the world; but I do not play with the Sea.' And he went on spinning his line. — Нет, — ответил рыбак. — Я плету сеть и с её помощью поймаю мир; но с морем я не играю. — И он продолжал своё дело.
Now there is also a Rat up in the Moon who always bites the old Fisherman's line as fast as it is made, and the Eldest Magician said to him, Надо тебе сказать, что на луне сидит ещё и крыса, которая так же быстро перегрызает шнурок, как рыбак плетёт его, и старый волшебник сказал ей:
'Ho! Rat of the Moon, are you playing with the Sea?' — Эй ты, лунная крыса, ты играешь с морем?
And the Rat said, Крыса ответила:
'I am too busy biting through the line that this old Fisherman is spinning. I do not play with the Sea.' And he went on biting the line. — Я слишком занята, чтобы играть с морем; мне постоянно приходится перегрызать сеть, которую плетёт этот старый рыбак. — И она продолжала грызть нитки.
Then the little girl-daughter put up her little soft brown arms with the beautiful white shell bracelets and said, Тогда маленькая девочка, сидевшая на плече сына Адама, протянула свои мягкие маленькие тёмные ручки, украшенные браслетами из раковин, и сказала:
'O Eldest Magician! when my father here talked to you at the Very Beginning, and I leaned upon his shoulder while the beasts were being taught their plays, one beast went away naughtily into the Sea before you had taught him his play. — О, старейший волшебник, когда мой отец разговаривал с тобой в самом начале, а я через его плечо смотрела на игры животных, одно непослушное создание убежало в море раньше, чем ты заметил его.
And the Eldest Magician said, Старый волшебник проговорил:
'How wise are little children who see and are silent! What was the beast like?' — Как умны маленькие дети, которые видят и ничего не говорят. Что же это за зверь был?
And the little girl-daughter said, Маленькая девочка ответила:
'He was round and he was flat; and his eyes grew upon stalks; and he walked sideways like this; and he was covered with strong armour upon his back.' — Он круглый и плоский; его глазки сидят на палочках; бежал он боком, вот так, вот так, — она показала как, — на спине у него толстая прочная броня.
And the Eldest Magician said, Тогда волшебник сказал:
'How wise are little children who speak truth! Now I know where Pau Amma went. Give me the paddle!' — Как умны дети, которые говорят правду! Теперь я знаю, куда ушёл Пау Амма, лукавый краб. Дайте-ка мне весло.
So he took the paddle; but there was no need to paddle, for the water flowed steadily past all the islands till they came to the place called Pusat Tasek—the Heart of the Sea—where the great hollow is that leads down to the heart of the world, and in that hollow grows the Wonderful Tree, Pauh Janggi, that bears the magic twin nuts. Он взял весло, но грести ему не пришлось, потому что вода все бежала мимо островов и несла челнок, пока не принесла его к месту, которое называется Песат Тасек — сердце моря. Песат Тасек — большая подводная пещера, и ведёт она в самую сердцевину мира; в ней растёт чудесное дерево, Паух Джангги, на котором растут волшебные орехи-двойчатки.
Then the Eldest Magician slid his arm up to the shoulder through the deep warm water, and under the roots of the Wonderful Tree he touched the broad back of Pau Amma the Crab. And Pau Amma settled down at the touch, and all the Sea rose up as water rises in a basin when you put your hand into it. Старейший волшебник опустил руку до самого плеча в глубокую, тёплую воду и под корнями чудесного дерева нащупал широкую спину Пау Аммы, лукавого краба. Почувствовав прикосновение, Пау Амма завозился, и поверхность моря поднялась, как поднимается вода в чашке, в которую ты опустишь руку.
'Ah!' said the Eldest Magician. 'Now I know who has been playing with the Sea;' and he called out, 'What are you doing, Pau Amma?' — Ага, — сказал старый волшебник. — Теперь я знаю, кто играл с морем. — И он громко закричал: — Что ты тут делаешь, Амма?
And Pau Amma, deep down below, answered, Сидевший в глубине Амма ответил:
'Once a day and once a night I go out to look for my food. Once a day and once a night I return. Leave me alone.' — Раз днём и раз ночью я выхожу для пропитания. Раз днём и раз ночью я возвращаюсь к себе. Оставь меня в покое.
Then the Eldest Magician said, Тогда старый волшебник сказал:
'Listen, Pau Amma. When you go out from your cave the waters of the Sea pour down into Pusat Tasek, and all the beaches of all the islands are left bare, and the little fish die, and Raja Moyang Kaban, the King of the Elephants, his legs are made muddy. When you come back and sit in Pusat Tasek, the waters of the Sea rise, and half the little islands are drowned, and the Man's house is flooded, and Raja Abdullah, the King of the Crocodiles, his mouth is filled with the salt water.' — Слушай, Пау Амма, когда ты выходишь из пещеры, воды моря вливаются в Песат Тасек и берега всех островов обнажаются; маленькие рыбы умирают, а у раджи Моянга Кебана, короля слонов, ноги покрываются илом. Когда ты возвращаешься обратно и прячешься в свою пещеру, воды моря поднимаются, половина маленьких островов исчезает в волнах, море окружает дом сына Адама и пасть раджи Абдулаха, короля крокодилов, наполняется солёной водой.
Then Pau Amma, deep down below, laughed and said, Услышав это, сидевший в глубине Пау Амма засмеялся и сказал:
'I did not know I was so important. Henceforward I will go out seven times a day, and the waters shall never be still.' — Я не знал, что я такая важная особа. С этих пор я буду выходить из пещеры по семь раз в день, и море никогда не будет спокойно.
And the Eldest Magician said, Тогда старый волшебник сказал:
'I cannot make you play the play you were meant to play, Pau Amma, because you escaped me at the Very Beginning; but if you are not afraid, come up and we will talk about it.' — Я не могу заставить тебя, Амма, играть в ту игру, которая тебе назначена, потому что ты убежал от меня в самом начале; но, если ты не боишься, всплыви, и мы потолкуем.
'I am not afraid,' said Pau Amma, and he rose to the top of the sea in the moonlight. — Я не боюсь, — ответил лукавый Амма и поднялся на поверхность моря, освещённого луной.
There was nobody in the world so big as Pau Amma—for he was the King Crab of all Crabs. Not a common Crab, but a King Crab. One side of his great shell touched the beach at Sarawak; the other touched the beach at Pahang; and he was taller than the smoke of three volcanoes! В то время в мире не нашлось бы ни одного существа ростом с Пау Амма, потому что он был король всех крабов; не обыкновенный краб, а краб-король. Один край его большого щита дотрагивался до берега Саравака, другой — до берега подле Пеханга, и он был крупнее дыма трех вулканов.
As he rose up through the branches of the Wonderful Tree he tore off one of the great twin fruits—the magic double kernelled nuts that make people young,—and the little girl-daughter saw it bobbing alongside the canoe, and pulled it in and began to pick out the soft eyes of it with her little golden scissors. Поднимаясь между ветвями чудесного дерева, Амма сбил один из больших орехов — волшебный орех-двойчатку, который даёт людям молодость, маленькая дочка человека увидела, как орех выглядывал из воды, проплывая мимо челнока, втащила его в чёлн и своими маленькими золотыми ножницами принялась вынимать из скорлупы мягкие ядрышки.
'Now,' said the Magician, 'make a Magic, Pau Amma, to show that you are really important.' — Теперь, — сказал волшебник, — поколдуй, Пау Амма, и покажи нам, что ты действительно важное существо.
Pau Amma rolled his eyes and waved his legs, but he could only stir up the Sea, because, though he was a King Crab, he was nothing more than a Crab, and the Eldest Magician laughed. Пау Амма завращал глазами, задвигал ногами, но смог только взволновать море… Ведь краб-король был только краб, и больше ничего. Старейший волшебник засмеялся.
'You are not so important after all, Pau Amma,' he said. 'Now, let me try,' — В конце концов, ты уж не такая важная персона, — сказал он. — Теперь дай-ка я поколдую.
And he made a Magic with his left hand—with just the little finger of his left hand—and—lo and behold, Best Beloved, Pau Amma's hard, blue-green-black shell fell off him as a husk falls off a cocoa-nut, and Pau Amma was left all soft—soft as the little crabs that you sometimes find on the beach, Best Beloved. И старый волшебник сделал магическое движение своей левой рукой; нет, только мизинцем левой руки, и вдруг, представьте себе, милые мои, твёрдая синевато-зелено-чёрная броня упала с краба, как волокна падают с кокосового ореха, и Амма остался весь мягкий-мягкий, как маленькие крабы, которых иногда можно найти на морском берегу.
'Indeed, you are very important,' said the Eldest Magician. — Действительно, велика твоя сила, нечего сказать! — заметил старейший волшебник.
'Shall I ask the Man here to cut you with kris? Shall I send for Raja Moyang Kaban, the King of the Elephants, to pierce you with his tusks, or shall I call Raja Abdullah, the King of the Crocodiles, to bite you?' — Что мне сделать? Не попросить ли вот этого человека разрезать тебя крисом? Не послать ли за королём слонов, чтобы он проткнул тебя своими бивнями? Или не позвать ли короля крокодилов, чтобы он укусил тебя?
And Pau Amma said, Пау Амма отвечал:
'I am ashamed! Give me back my hard shell and let me go back to Pusat Tasek, and I will only stir out once a day and once a night to get my food.' — Мне стыдно. Отдай мне мою твёрдую скорлупу и позволь уйти обратно в пещеру; тогда я буду выходить из неё всего раз днём и раз ночью, и только за пищей.
And the Eldest Magician said, Но старейший волшебник сказал:
'No, Pau Amma, I will not give you back your shell, for you will grow bigger and prouder and stronger, and perhaps you will forget your promise, and you will play with the Sea once more.' — Нет, Амма, я не отдам тебе назад твоей брони, потому что ты будешь расти, делаться все больше, все сильнее и мало-помалу набираться новой гордости. Потом ты, может быть, позабудешь о своём обещании и снова примешься играть с морем.
Then Pau Amma said, Тогда Пау Амма сказал:
'What shall I do? I am so big that I can only hide in Pusat Tasek, and if I go anywhere else, all soft as I am now, the sharks and the dogfish will eat me. And if I go to Pusat Tasek, all soft as I am now, though I may be safe, I can never stir out to get my food, and so I shall die.' Then he waved his legs and lamented. — Что же мне делать? Я так велик, что могу прятаться только в Песат Тасеке, и, если я пойду куда-нибудь в другое место, такой мягкий, каким ты сделал меня, акулы и другие рыбы съедят меня. Если же я отправлюсь в Песат Тасек, такой мягкий, каким ты меня сделал, я, правда, буду в безопасности, но не посмею выйти наружу за пищей и умру от голода. — И он задвигал своими лапами и застонал.
'Listen, Pau Amma,' said the Eldest Magician. 'I cannot make you play the play you were meant to play, because you escaped me at the Very Beginning; but if you choose, I can make every stone and every hole and every bunch of weed in all the seas a safe Pusat Tasek for you and your children for always.' — Послушай, Пау Амма, — сказал ему старейший волшебник. — Я не могу заставить тебя играть так, как хотел, потому что ты убежал от меня в самом начале; но, если ты хочешь, я сделаю все ямки, все кустики морской травы, все камни в море безопасными приютами для тебя и для твоих детей.
Then Pau Amma said, Пау Амма ответил:
'That is good, but I do not choose yet. Look! there is that Man who talked to you at the Very Beginning. If he had not taken up your attention I should not have grown tired of waiting and run away, and all this would never have happened. What will he do for me?' - Хорошо, но я сразу не могу решиться. Видишь, вот человек, который тогда разговаривал с тобою. Если б он не отвлек твоего внимания, мне не надоело бы дожидаться, я не убежал бы в море и беды со мною не случилось бы. Что же он для меня сделает?
And the Man said, Тогда человек сказал:
'If you choose, I will make a Magic, so that both the deep water and the dry ground will be a home for you and your children—so that you shall be able to hide both on the land and in the sea.' — Если хочешь, я поколдую, тогда и глубокая вода, и сухая земля станут приютами для тебя и для твоих детей; вы будете прятаться и на суше и в море. Хочешь?
And Pau Amma said, Пау Амма сказал:
'I do not choose yet. Look! there is that girl who saw me running away at the Very Beginning. If she had spoken then, the Eldest Magician would have called me back, and all this would never have happened. What will she do for me?' — Я ещё не решил. Смотри, вот девочка, которая в самом начале видела, как я убежал. Если бы она тогда заговорила, волшебник позвал бы меня обратно, и ничего не случилось бы. Что сделает для меня она?
And the little girl-daughter said, Маленькая девочка сказала:
'This is a good nut that I am eating. If you choose, I will make a Magic and I will give you this pair of scissors, very sharp and strong, so that you and your children can eat cocoa-nuts like this all day long when you come up from the Sea to the land; or you can dig a Pusat Tasek for yourself with the scissors that belong to you when there is no stone or hole near by; and when the earth is too hard, by the help of these same scissors you can run up a tree.' - Я сейчас ем вкусный орех. Если хочешь, Амма, я поколдую и отдам тебе ножницы, эти острые и прочные ножницы, чтобы ты и твои дети могли есть кокосовые орехи, когда вы из моря выйдете на землю; ножницами вы будете также устраивать для себя Песат Тасеки, если вблизи вас не окажется ни камня, ни ямки; когда же земля будет слишком жестка, вы с помощью этих же ножниц будете подниматься на деревья.
And Pau Amma said, Но Пау Амма сказал:
'I do not choose yet, for, all soft as I am, these gifts would not help me. Give me back my shell, O Eldest Magician, and then I will play your play.' — Я ещё не решил. Ведь мне, такому мягкому, ваши дары не помогут. Старейший волшебник, верни мне мою броню; тогда я буду играть, как ты мне укажешь.
And the Eldest Magician said, Старейший волшебник сказал:
'I will give it back, Pau Amma, for eleven months of the year; but on the twelfth month of every year it shall grow soft again, to remind you and all your children that I can make magics, and to keep you humble, Pau Amma; for I see that if you can run both under the water and on land, you will grow too bold; and if you can climb trees and crack nuts and dig holes with your scissors, you will grow too greedy, Pau Amma.' — Я отдам тебе твою броню, Амма; носи её одиннадцать месяцев в году, но на двенадцатый месяц каждого года она будет делаться снова мягкой, чтобы напоминать тебе и всем твоим детям, что я могу колдовать, а также, чтобы ты не зазнавался; ведь я вижу, что раз ты будешь бегать и под водой и по земле, ты сделаешься слишком смел; если же кроме этого научишься взбираться на деревья, разбивать орехи и вырывать норки ножницами, ты станешь слишком жадным, Амма.
Then Pau Amma thought a little and said, Краб Амма подумал немножко и ответил:
'I have made my choice. I will take all the gifts.' — Я решился, я беру все ваши дары.
Then the Eldest Magician made a Magic with the right hand, with all five fingers of his right hand, and lo and behold, Best Beloved, Pau Amma grew smaller and smaller and smaller, till at last there was only a little green crab swimming in the water alongside the canoe, crying in a very small voice, Тогда старейший волшебник поколдовал правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки, и смотри, что случилось, моя милая! Пау Амма стал делаться все меньше, меньше и меньше, наконец, остался только маленький зелёный краб. Он плыл по воде, рядом с челноком и тонким голоском кричал:
'Give me the scissors!' — Дай же мне ножницы!
And the girl-daughter picked him up on the palm of her little brown hand, and sat him in the bottom of the canoe and gave him her scissors, and he waved them in his little arms, and opened them and shut them and snapped them, and said, Маленькая дочка человека поймала его ладонью своей коричневой ручки, посадила его на дно чёлна и дала ему ножницы; он помахал ими в своих маленьких лапах; несколько раз открыл их и закрыл, щёлкнул ими и сказал:
'I can eat nuts. I can crack shells. I can dig holes. I can climb trees. I can breathe in the dry air, and I can find a safe Pusat Tasek under every stone. I did not know I was so important. Kun?' (Is this right?) — Я могу есть орехи. Я могу разбивать раковины. Я могу рыть норы. Я могу взбираться на деревья. Я могу дышать среди сухого воздуха, я могу находить безопасные убежища под каждым камнем. Я не знал, какое я сильное существо. Кун?
'Payah-kun,' said the Eldest Magician, and he laughed and gave him his blessing; — Пайа кун, — сказал волшебник. Он засмеялся и благословил краба.
and little Pau Amma scuttled over the side of the canoe into the water; and he was so tiny that he could have hidden under the shadow of a dry leaf on land or of a dead shell at the bottom of the sea. Пау Амма быстро пробежал по краю челнока и соскочил в воду. Он был так мал, что на земле мог скрыться в тени сухого листа, а на морском дне в пустой раковине.
'Was that well done?' said the Eldest Magician. — Хорошо я сделал? — спросил волшебник.
'Yes,' said the Man. 'But now we must go back to Perak, and that is a weary way to paddle. If we had waited till Pau Amma had gone out of Pusat Tasek and come home, the water would have carried us there by itself.' — Да, — ответил человек. — И теперь нам нужно вернуться в устье реки Перак, но грести туда утомительно. Если бы мы дождались, чтобы Пау Амма вернулся в свой Песак Тасек, вода отнесла бы нас.
'You are lazy,' said the Eldest Magician. 'So your children shall be lazy. They shall be the laziest people in the world. They shall be called the Malazy—the lazy people;' and he held up his finger to the Moon and said, 'O Fisherman, here is the Man too lazy to row home. Pull his canoe home with your line, Fisherman.' — Ты ленив, — сказал старейший волшебник. — За это и твои дети будут ленивы, они будут самым ленивым народом на земле. — И он поднял палец к луне, сказав: — О, рыбак, смотри: этому человеку лень грести до дому. Отведи своей сетью челнок к его родному берегу, рыбак!
'No,' said the Man. 'If I am to be lazy all my days, let the Sea work for me twice a day for ever. That will save paddling.' — Нет, — ответил сын Адама, — если мне суждено лениться всю жизнь, пусть море дважды в день работает за меня. Это избавит меня от необходимости грести и коротким веслом.
And the Eldest Magician laughed and said, Волшебник засмеялся, сказав:
'Payah kun' (That is right). — Очень хорошо.
And the Rat of the Moon stopped biting the line; and the Fisherman let his line down till it touched the Sea, and he pulled the whole deep Sea along, past the Island of Bintang, past Singapore, past Malacca, past Selangor, till the canoe whirled into the mouth of the Perak River again. Крыса на луне перестала грызть сеть; рыбак отпустил свою бечёвку так низко, что она дотронулась до моря; и вот лунный старик потащил глубокое море мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо полуострова Малакки, мимо Селангора и, наконец, челнок вошёл в устье реки Перак.
'Kun?' said the Fisherman of the Moon. — Кун? — спросил рыбак с луны.
'Payah kun,' said the Eldest Magician. 'See now that you pull the Sea twice a day and twice a night for ever, so that the Malazy fishermen may be saved paddling. But be careful not to do it too hard, or I shall make a magic on you as I did to Pau Amma.' — Пайа кун, — сказал волшебник. — Смотри же, теперь всегда два раза днём и два раза ночью води за собой море, чтобы малайские рыбаки могли не работать вёслами. Только смотри, не делай этого слишком резко, не то я обращу свои чары против тебя, как я сделал это с Пау Аммой.
Then they all went up the Perak River and went to bed, Best Beloved. Они возвратились по домам и легли спать, милые мои.
Now listen and attend! Теперь слушайте внимательно!
From that day to this the Moon has always pulled the sea up and down and made what we call the tides. Sometimes the Fisher of the Sea pulls a little too hard, and then we get spring tides; and sometimes he pulls a little too softly, and then we get what are called neap-tides; but nearly always he is careful, because of the Eldest Magician. С того самого дня до нынешнего луна всегда водит море к земле и от земли, делая то, что мы называем приливами и отливами. Иногда лунный рыбак тащит море слишком сильно, и тогда у нас бывает весеннее наводнение; порой он слишком мало поднимает море, и тогда вода стоит низко, но почти всегда он работает старательно, помня угрозу старейшего волшебника.
And Pau Amma? You can see when you go to the beach, how all Pau Amma's babies make little Pusat Taseks for themselves under every stone and bunch of weed on the sands; you can see them waving their little scissors; and in some parts of the world they truly live on the dry land and run up the palm trees and eat cocoa-nuts, exactly as the girl-daughter promised. А что же стало с крабом Аммой? Когда ты бываешь на морском берегу, ты можешь видеть, как его детки устраивают себе маленькие Песат Тасеки под камнями, под кустами травы на песке; можешь видеть, как они машут своими маленькими ножницами. В некоторых далёких странах они, действительно, всегда живут на суше, поднимаются на пальмовые деревья и едят кокосовые орехи, все, как обещала королю-крабу маленькая дочка человека.
But once a year all Pau Ammas must shake off their hard armour and be soft-to remind them of what the Eldest Magician could do. And so it isn't fair to kill or hunt Pau Amma's babies just because old Pau Amma was stupidly rude a very long time ago. Раз в год Аммы сбрасывают с себя свою твёрдую броню и становятся мягкими; это происходит для того, чтобы они помнили о власти великого волшебника. В это время нехорошо убивать или ловить детей Аммы, ведь они становятся беззащитными только потому, что старый Пау Амма однажды, очень давно, был груб со старым волшебником.
Oh yes! And Pau Amma's babies hate being taken out of their little Pusat Taseks and brought home in pickle-bottles. That is why they nip you with their scissors, and it serves you right! Так-то! Дети краба Аммы терпеть не могут, чтобы люди вынимали их из норок, унося к себе домой в банках из-под разного соленья, и заливали спиртом. Потому-то они так жестоко щиплют тебя своими ножницами, и поделом.

begin-english.ru

Как краб играл с морем

Скачать сказку в формате PDF

Киплинг

В начале  времен, милые мои, когда мир  только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:

- Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?

А он ответил им:

- Я вам покажу.

Он  взял  слона, слона-всех-тогдашних-слонов,  отвел его  в  сторону  и сказал:

- Играй в слона.

И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.

Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:

- Играй в бобра.

И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.

Потом  он взял корову, корову-всех-тогдаш-них-коров, отвел ее в сторону и сказал:

- Играй в корову.

И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову.

Потом  взял  черепаху,  черепаху-всех-тогдаш-них-черепах,  отвел  ее  в сторону и сказал:

- Играй в черепаху.

И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху.

Так  он  перебрал  всех животных,  птиц  и  рыб и определил, во  что им играть.

К вечеру,  когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей  маленькой  дочуркой, со  своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:

- Что это за игра, Старый Волшебник?

Старый Волшебник ответил:

- Это игра "в начало", сын Адама; но ты для нее слишком умен.

Человек поклонился и сказал:

- Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.

В то  время  как они разговаривали,  краб (морской рак),  по имени  Пау Амма,  стоявший на  очереди  в игре,  бросился в  сторону  и  сполз  в море, мысленно рассуждая:

"Я  сам  выдумаю  себе  игру  в  глубине  морской  и  никогда  не  буду повиноваться этому сыну Адама".

Никто не видел, как он удрал, кроме  маленькой девочки, которая  сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор,  пока каждому  из зверей не были  даны указания. Тогда  Старый Волшебник вытер руки  и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.

Он  пошел  на  север,  милые мои, и  раньше  всего  увидел,  что  слон- всех-тогдашних-слонов  разрывал  клыками  и топтал  ногами новенькую  с иго- лочки землю.

- Кун? - спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?

- Паях кун, - ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.

Он дохнул на кучки  земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов,  и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.

Потом  Старый  Волшебник отправился  на восток  и  увидел  корову-всех- тогдашних-коров,  которая  паслась  на  приготовленном  для  нее  лугу.  Она прогулялась к  ближайшему лесу  и  вылизала его языком,  а  теперь  спокойно пережевывала жвачку.

- Кун? - спросила корова-всех-тогдашних-коров.

- Паях  кун, - ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала  корова, и  получились Великая Индийская  пустыня  и Сахара*. Вы можете найти их на карте.

Пошел Старый Волшебник на запад  и увидел бобра-всех-тогдашних  бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.

- Кун? - спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.

-  Паях  кун, - ответил Старый  Волшебник. Он дохнул на  упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды**. Вы можете найти их на карте.

Далее   пошел  Старый   Волшебник   на  юг   и   увидел  черепаху-всех- тогдашних-черепах, которая рылась в  песке, приготовленном  для нее. Песчин- ки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.

- Кун? - спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.

* Сахара - это пустыня в Африке.

** Флорида - полуостров на Юго-Востоке Северной Америки.  

Здесь изображен краб Пау Амма, который  пользуется тем,  что  Старый Волшебник разговаривает  с  человеком и его дочкой, и поспешно  обращается в бегство.  Старый Волшебник  сидит  на волшебной подушке  и окутан  волшебным облаком. Перед  ним  три  волшебных цветка. На холме вы можете видеть слона- всех-тогдашних-слонов,    корову-всех-тогдашних-коров    и    черепаху-всех- тогдашних-черепах.  Они  собираются  играть  в ту  игру,  которой  их научил волшебник.  У  коровы горб, потому что она в то  время была  единственной  в своем  роде и должна  была носить  на  себе  все, что было предназначено для коров, которые появятся впоследствии. Под холмом находятся животные, которых волшебник  научил  новой  игре. Там  тигр-всех-тогдашних-тигров, улыбающийся костям-всех-тогдашних-костей, лось-всех-тогдашних-лосей и попугай-всех-тогдашних-попугаев. Остальные животные за холмом, и потому я не нарисовал их. Домик на холме - это единственная в ту  пору постройка. Старый Волшебник  сделал  его,  чтоб человек  знал,  как  устраивать  жилье. Вокруг остроконечного    пригорка    обвилась   змея-всех-тогдашних-змей,   которая разговаривает с обезьяной-всех-тогдашних-обезьян; обезьяна  дразнит  змею, а змея дразнит  обезьяну. Человек сосредоточился  на беседе  с Волшебником,  а девочка смотрит, как Пау Амма убегает. Возвышение над водой - это и есть Пау Амма. В те времена он был не простым крабом, а королем крабов. Оттого и  вид у  него совсем другой. За человеком видны  какие-то клетушки  -  это великий лабиринт, куда он войдет, когда окончит свою беседу с Волшебником. На  камне под  ногою человека волшебный знак*. Внизу я нарисовал три волшебных цветка, окутанных облаком. Вся эта картинка сказочная и волшебная.

*  На   камне   выдолблена  свастика.  Современные  дети  называют   ее "фашистский  знак", потому  что фашисты  изображали  его  на своих знаменах, танках,  самолетах.  Однако  в  древние, первобытные времена  свастика  была символом плодородия и солнца, и, конечно, она не  имеет никакого отношения к злодеяниям фашистов.  

-  Паях кун,  - ответил  Старый  Волшебник. Он  дохнул  на  песчинки  и камешки,  упавшие  в  море, и они  превратились  в  группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.

Случайно,  на  берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил  Человека и спросил его:

- Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?

- Все, - ответил Человек.

- А земля повинуется тебе?

- Да.

- А море повинуется тебе?

- Нет, - ответил  Человек. - Раз днем и другой раз ночью море  набегает на  реку  Перак и  гонит пресную воду в глубину  леса,  а вода  заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и  забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?

- Вовсе нет, - ответил Старый Волшебник. - Это какая-то  новая и притом нехорошая игра.

- Посмотри! - воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.

- Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, - сказал Старый Волшебник.

Они сели  в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис - кривой, изогнутый  кинжал с острым лезвием, и они от-  правились по реке  Перак. Море только начало  отступать, и лодка проскочила  из  устья реки  Перак мимо  Селангора, Малаки, Сингапура  и  острова Бинтанг  с  такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.

Старый Волшебник встал и крикнул:

- Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?

Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

-  Старый Волшебник, мы  играем в те игры, которым  ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водою взошла  полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого  старика,  который   сидит  на  луне   и  плетет  невод,   надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.

- Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?

- Нет, - ответил рыбак. - Я плету невод, которым надеюсь когда-  нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.

Потом показалась  на  луне  крыса,  которая  всегда  перегрызает  невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:

- Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем?

Крыса ответила:

- У  меня и  без того много дела. Видишь,  я  перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.

И она продолжала грызть невод.

Тогда  маленькая   девочка  протянула  свои  пухлые   смуглые  ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:

- О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом,  а я  сидела у  него на плечах, звери приходили к тебе  и ты  учил их играть.  Но один  зверь  самовольно ушел в  море,  не  дождавшись, чтобы  ты показал ему игру.

Старый Волшебник сказал:

- Вот умная девочка, видела и молчала. Какой из себя был этот зверь?

- Круглый и плоский.  Глаза  у него на подставочках, ходит он бочком, а на спине носит панцирь.

Старый Волшебник сказал:

- Вот умная девочка, говорит  правду. Теперь я  знаю, куда  девался Пау Амма. Дай-ка мне весло.

Он  взял весло, но грести не пришлось. Лодка сама плыла по течению мимо островов, пока не доплыла до места, которое называется Пусат-Тасек -  сердце моря.  Там в углублении есть Чудесное  Дерево Паух Янгги,  на котором растут волшебные  орехи-двоешки. Старый Волшебник погрузил  руку  до самого плеча в теплую воду и  под корнями Чудесного Дерева нащупал широкую  спину краба. От его прикосновения  Пау Амма зашевелился, и все  море поднялось подобно тому, как поднимается вода в сосуде, если туда опустить руку.

- Ага! -  воскликнул Старый Волшебник.  - Теперь я знаю,  кто играет  с морем.

И он громко спросил:

- Что ты там делаешь, Пау Амма?

Пау Амма, сидя глубоко под водою, ответил:

- Один раз днем и один раз ночью я выхожу искать  себе пропитание. Один раз днем и один раз ночью я возвращаюсь домой. Оставь меня в покое.

Но Старый Волшебник сказал:

- Послушай,  Пау Амма,  когда  ты выходишь  из норки,  то вся вода моря вливается в Пусат-Тасек, а берега  всех островов обнажаются. Маленькие рыбки от  этого умирают,  а раджа Моянг Кабан, король слонов, пачкает себе  ноги в грязи. Когда ты возвращаешься в Пусат-Тасек и усаживаешься на место, то вода в море поднимается, затопляет добрую половину маленьких островов  и заливает дом  Человека, а  раджа  Абдуллах, король крокодилов,  захлебывается соленой водой.

Пау Амма, сидя глубоко в воде, ответил:

- Я не знал,  что это так серьезно. Теперь я буду  выходить семь раз  в день, чтобы вода всегда была в движении.

Старый Волшебник сказал:

- Я не могу заставить тебя играть в ту игру, Пау Амма, которая была для тебя предназначена, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если не боишься, то выйди на минутку, мы об этом поговорим.

-  Ничего я не  боюсь, -  ответил Пау  Амма и показался на  поверхности моря, залитой лунным светом.

В мире не было другого такого огромного зверя, как Пау Амма, потому что он  был  не простой краб,  а царь всех  крабов.  Одной стороной  панциря  он коснулся берега в Сараваке, а другой стороною - берега в Паханге.

Ростом он был больше, чем дым  от трех вулканов. Когда он карабкался по ветвям  Чудесного  Дерева,  то  оторвал  один  из волшебных  орехов-двоешек, которые возвращают людям молодость. Девочка заметила, что  орех плывет рядом с лодкой, выловила его и попробовала расколоть своими золотыми ножничками.

- Ну теперь, Пау Амма, поколдуй, - предложил Старый Волшебник. - Покажи нам свое могущество.

Пау Амма вращал глазами и потрясал ножками, но только взбаламутил море. Сделать  он ничего не мог, потому  что был не более как крабом, хотя и царем крабов. Старый Волшебник засмеялся.

- Могущества что-то не  видно, Пау Амма, - сказал он. - Давай-ка теперь я попробую.  

Это  краб  Пау  Амма,  ростом  с  дым  трех вулканов. Он выходит  на поверхность  воды,  но  так как он  сам громаден,  то я  не нарисовал  здесь вулканов. Пау Амма пытается сделать какое-нибудь чудо, но тщетно, потому что он лишь глупый старый краб и ничего сделать  не  может.  Вы видите,  он весь состоит из ножек, брюшка и пустой скорлупы. Лодка здесь та самая, на которой ехали Человек  с дочуркою и Старый Волшебник.  Море все черное и бурное, так как  Пау Амма  только что покинул  Пусат-Тасек.  Самый  Пусат-Тасек внизу, и потому  я  его не нарисовал. Человек  грозит  крабу своим извилистым крисом. Девочка  спокойно  сидит  посреди  лодки.  Она знает, что с папой  ей нечего бояться.  Старый Волшебник  стоит  на конце  лодки и  собирается  колдовать. Волшебная  подушка его осталась на берегу. Одежду он снял, чтобы не замочить в  воде,  а волшебного облака  тоже  не  взял,  чтобы оно своей  тяжестью не перевернуло лодку. Возле лодки вы видите нечто, тоже похожее на лодку, - это так называемый  противовес. Он привязан к лодке и не дает  ей перевернуться. Лодка выдолблена из цельного бревна, и на одном ее конце лежит весло.

Он шевельнул рукой, даже не всей рукой,  а только мизинцем левой руки - и  вдруг,  представьте себе, милые  мои,  твердый  синевато-зеленый  панцирь отвалился со  спины краба, как ореховая скорлупа,  а  сам  Пау Амма сделался мягким  и нежным,  как  молоденькие крабы, которых иногда  можно  видеть  на морском берегу.

- Куда ж девалось все твое могущество? - спросил Старый Волшебник. - Не сказать ли мне Человеку, чтобы он разрезал тебя своим крисом? Не потребовать ли, чтобы раджа Моянг Кабан, царь слонов,  проколол  тебя своими клыками или чтобы раджа Абдуллах, царь крокодилов, перекусил тебя пополам?

Пау Амма ответил:

-  Мне стыдно! Отдай  мне  назад мой  панцирь и  отпусти меня в  Пусат- Тасек. Я буду выходить только раз в день и один раз ночью за пищей.

Старый Волшебник сказал:

-  Нет, Пау Амма, я не отдам тебе твоего панциря, потому что  ты будешь расти  и  набираться  сил  и, пожалуй,  возгордишься  до  того,  что,  забыв обещание, опять начнешь играть с морем.

Пау Амма сказал на это:

- Что  же мне  делать?  Я  так  велик,  что  могу спрятаться  только  в Пусат-Тасек,  а если я без  панциря  пойду в  другое место, то  меня  съедят акулы. Если же я  в таком  виде спущусь в Пусат-Тасек, то там я хоть и  буду цел, но не смогу достать себе пищи и умру с голоду.

Он жалобно махал ножками и стонал.

- Слушай,  Пау Амма, - сказал Старый Волшебник. -  Я не  могу заставить тебя  играть  в ту игру, для которой ты был  предназначен, потому что  ты  с самого начала  убежал  от меня. Но если хочешь, я  сделаю так, чтобы  каждый камень, каждая ямка,  каждый пучок  водорослей в море  был для тебя и  твоих детей не менее надежным убежищем, чем Пусат-Тасек.

Пау Амма сказал:

- Хорошо, но я сразу  не могу решиться.  Видишь,  вот  человек, который тогда  разговаривал  с тобою. Если б он не отвлек  твоего внимания,  мне  не надоело бы дожидаться, я не убежал бы в море и беды со мною не случилось бы. Что же он для меня сделает?

Человек сказал:

-  Если хочешь,  я сделаю, чтобы тебе  и  твоим  детям жилось одинаково хорошо и в воде, и на суше. Ты найдешь приют и тут, и там.

Пау Амма сказал:

- Я еще не могу решиться.  Видишь, вот девочка,  которая видела,  как я убегал. Если бы она тогда же об этом сказала, Волшебник позвал бы меня назад и беды тсо мною не случилось бы. Что же она для меня сделает?

Маленькая девочка сказала:

- Я сейчас  ем вкусный орех.  Если хочешь,  я отдам  тебе  свои  острые старые ножницы,  которыми я его расколола.  Тогда ты со своими детьми, выйдя на берег, сможешь целый день кушать  кокосовые орехи. Можешь также ножницами вырыть  себе новый Пусат-Тасек, если на том месте не  будет камней.  А  если земля  окажется очень твердой,  то те же  ножницы помогут тебе взобраться на дерево.

Пау Амма сказал:

-  Я  еще не могу решиться.  Пока тело у меня мягкое, все  это  мне без надобности. Верни мне мой панцирь, Старый Волшебник, и тогда я буду играть в твою игру.

Старый Волшебник сказал:

-  Я  тебе  его  возвращу,  но лишь  на одиннадцать месяцев  в году. На двенадцатый месяц он всегда будет  делаться  мягким, чтобы напомнить  тебе и твоим  детям, как я умею колдовать. Это тебе не даст возгордиться, Пау Амма. Я боюсь, что иначе, странствуя по морю и по суше, ты сделаешься  заносчивым; а  если  вдобавок  будешь  лазить по  деревьям,  щелкать  орехи и рыть  ямки ножницами, то сделаешься слишком жадным.

Пау Амма подумал немного и сказал:

- Я решаюсь и принимаю ваши дары.

Тогда Старый Волшебник двинул правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки. И  вдруг, милые мои, Пау  Амма стал уменьшаться,  уменьшаться, пока не превратился в маленького зеленоватого  краба,  который плыл рядом с лодкой и кричал тоненьким голосом:

- Дайте мне ножницы!

Девочка схватила его рукою, положила на  дно лодки  и дала ему ножницы. Он  стал размахивать ими  в воздухе, открывать,  закрывать,  постуки-  вать, приговаривая:

- Я могу раскалывать орехи!  Я могу раскалывать  раковины! Я  могу рыть ямки! Я могу лазить на деревья! Я могу  дышать и на суше! Я могу  найти себе безопасный Пусат-Тасек и под каждым камнем! Вот не знал, что я такой важный! Кун?

- Паях кун, - со смехом ответил  Старый Волшебник. А маленький Пау Амма через борт лодки бросился в море. Он был теперь так мал, что мог бы скрыться под тенью сухого листа на суше или под раковинкой на дне морском.

- Хорошо это? - спросил Старый Волшебник.

- Да, - ответил Человек. - Но теперь мы  должны возвратиться в Перак, и грести  всю  дорогу  будет  трудненько.  Если бы мы подождали, пока Пау Амма выйдет из своего убежища и затем опять спрячется в Пусат-Тасек, то вода сама донесла бы нас до дому.

- Ты очень  ленив, - сказал Старый Волшебник. -  И дети твои тоже будут ленивы. Это будут самые ленивые люди на свете. Их даже назовут Малайцами, то есть лентяями.

Он поднял палец к луне и сказал:

-  Эй, рыбак! Здесь есть  Человек, который ленится грести домой. Дотащи его лодку своим неводом.

- Нет, - возразил Человек. - Если уж мне суждено быть ленивым  до конца жизни,  то пусть  море два раза  в  сутки работает  на  меня. Тогда  мне  не придется грести.

Старый Волшебник засмеялся и сказал:

- Паях кун!

Крыса на луне перестала  грызть невод, а  рыбак  спустил его до  самого моря и потянул всю глубокую воду мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо Малакки, мимо Селан-гора, пока лодка опять не вошла в устье реки Перак.

- Кун? - спросил рыбак с луны.

- Паях кун, - ответил Старый Волшебник. - Отныне не  забывай два раза в день и  два  раза в  ночь тащить море, чтобы ленивому малайцу  не нужно было грести. Да смотри, не слишком усердствуй, а то и тебе от меня до- станется.

Они возвратились по домам и легли спать, милые мои.

Теперь слушайте внимательно!

С  того  самого дня и  поныне луна всегда толкает море взад и  вперед и производит так называемый прилив и отлив.  Иногда рыбак  поусердствует и так поднимет воду, что получается разлив. Иногда же он недостаточно ее поднимет, и она стоит низко. Но большею частью  он все-таки работает исправно,  потому что боится Старого Волшебника.

А Пау Амма? Если вы пойдете на берег, милые мои, то можете увидеть, как его дети  роют  себе маленький Пусат-Тасек под каждым камешком,  под  каждой былинкой  на  песчаной  отмели.  Вы  увидите,  как  они  размахивают  своими маленькими ножницами; а в некоторых странах они живут на суше и  карабкаются по пальмам, чтобы кушать кокосовые орехи, как  это им обещала дочь Человека. Но раз в году все крабы теряют свой  твердый  панцирь, и кожа у них делается мягкой. Тогда они вспоминают о  могуществе Старого Волшебника.  Как бы то ни было,  не  следует  охотиться  за молоденькими  крабами и убивать их на  том только основании, что старый Пау Амма в свое время вел себя нехорошо.

Да! Дети Пау Амма ужасно не любят, когда их вытаскивают из их маленьких Пусат-Тасеков  и  приносят  домой  в  стеклянных  баночках.  Вот  почему они стараются зацепить своими клешнями-ножницами тех, кто их ловит. И по- делом!     

Альтернативный перевод:

1. Морской краб, который играл с морем



allskazki.ru

Как краб играл с морем 🎈- Киплинг Редьярд

В начале времен, милые мои, когда мир только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:

– Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть? А он ответил им:

– Я вам покажу.

Он взял слона, слона-всех-тогдашних-слонов, отвел его в сторону и сказал:

– Играй в слона.

И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.

Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:

– Играй в бобра.

И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.

Потом он взял корову, корову-всех-тогдаш-них-коров, отвел ее в сторону и сказал:

– Играй в корову.

И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову. Потом взял черепаху, черепаху-всех-тогдашних-черепах, отвел ее в сторону и сказал:

– Играй в черепаху.

И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху. Так он перебрал всех животных, птиц и рыб и определил, во что им играть.

К вечеру, когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей маленькой дочуркой,

со своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:

– Что это за игра, Старый Волшебник? Старый Волшебник ответил:

– Это игра "в начало", сын Адама; но ты для нее слишком умен. Человек поклонился и сказал:

– Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.

В то время как они разговаривали, краб (морской рак), по имени Пау Амма, стоявший на очереди в игре, бросился в сторону и сполз в море, мысленно рассуждая:

"Я сам выдумаю себе игру в глубине морской и никогда не буду повиноваться этому сыну Адама".

Никто не видел, как он удрал, кроме маленькой девочки, которая сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор, пока каждому из зверей не были даны указания. Тогда Старый Волшебник вытер руки и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.

Он пошел на север, милые мои, и раньше всего увидел, что слон-всех-тогдашних-слонов разрывал клыками и топтал ногами новенькую с иголочки землю.

– Кун? – спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?

– Паях кун, – ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.

Он дохнул на кучки земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов, и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.

Потом Старый Волшебник отправился на восток и увидел корову-всех-тогдашних-коров, которая паслась на приготовленном для нее лугу. Она прогулялась к ближайшему лесу и вылизала его языком, а теперь спокойно пережевывала жвачку.

– Кун? – спросила корова-всех-тогдашних-коров.

– Паях кун, – ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала корова, и получились Великая Индийская пустыня и Сахара. Вы можете найти их на карте.

Пошел Старый Волшебник на запад и увидел бобра-всех-тогдашних бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.

– Кун? – спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.

– Паях кун, – ответил Старый Волшебник. Он дохнул на упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды. Вы можете найти их на карте.

Далее пошел Старый Волшебник на юг и увидел черепаху-всех-тогдашних-черепах, которая рылась в песке, приготовленном для нее. Песчинки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.

– Кун? – спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.

– Паях кун, – ответил Старый Волшебник. Он дохнул на песчинки и камешки, упавшие в море, и они превратились в группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.

Случайно, на берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил Человека и спросил его:

– Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?

– Все, – ответил Человек.

– А земля повинуется тебе?

– Да.

– А море повинуется тебе?

– Нет, – ответил Человек. – Раз днем и другой раз ночью море набегает на реку Перак и гонит пресную воду в глубину леса, а вода заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?

– Вовсе нет, – ответил Старый Волшебник. – Это какая-то новая и притом нехорошая игра.

– Посмотри! – воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.

– Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, – сказал Старый Волшебник.

Они сели в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис – кривой, изогнутый кинжал с острым лезвием, и они от- правились по реке Перак. Море только начало отступать, и лодка проскочила из устья реки Перак мимо Селангора, Малаки, Сингапура и острова Бинтанг с такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.

Старый Волшебник встал и крикнул:

– Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?

Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

– Старый Волшебник, мы играем в те игры, которым ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водою взошла полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого старика, который сидит на луне и плетет невод, надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.

– Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?

– Нет, – ответил рыбак. – Я плету невод, которым надеюсь когда- нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.

Потом показалась на луне крыса, которая всегда перегрызает невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:

– Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем? Крыса ответила:

– У меня и без того много дела. Видишь, я перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.

И она продолжала грызть невод.

Тогда маленькая девочка протянула свои пухлые смуглые ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:

– О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом, а я сидела у него на плечах, звери приходили к тебе и ты учил их играть. Но один зверь самовольно ушел в море, не дождавшись, чтобы ты показал ему игру.

Старый Волшебник сказал:

– Вот умная девочка, видела и молчала. Какой из себя был этот зверь?

– Круглый и плоский. Глаза у него на подставочках, ходит он бочком, а на спине носит панцирь.

Старый Волшебник сказал:

– Вот умная девочка, говорит правду. Теперь я знаю, куда девался Пау Амма. Дай-ка мне весло.

Он взял весло, но грести не пришлось. Лодка сама плыла по течению мимо островов, пока не доплыла до места, которое называется Пусат-Тасек – сердце моря. Там в углублении есть Чудесное Дерево Паух Янгги, на котором растут волшебные орехи-двоешки. Старый Волшебник погрузил руку до самого плеча в теплую воду и под корнями Чудесного Дерева нащупал широкую спину краба. От его прикосновения Пау Амма зашевелился, и все море поднялось подобно тому, как поднимается вода в сосуде, если туда опустить руку.

– Ага! – воскликнул Старый Волшебник. – Теперь я знаю, кто играет с морем.

И он громко спросил:

– Что ты там делаешь, Пау Амма?

Пау Амма, сидя глубоко под водою, ответил:

– Один раз днем и один раз ночью я выхожу искать себе пропитание. Один раз днем и один раз ночью я возвращаюсь домой. Оставь меня в покое.

Но Старый Волшебник сказал:

– Послушай, Пау Амма, когда ты выходишь из норки, то вся вода моря вливается в Пусат-Тасек, а берега всех островов обнажаются. Маленькие рыбки от этого умирают, а раджа Моянг Кабан, король слонов, пачкает себе ноги в грязи. Когда ты возвращаешься в Пусат-Тасек и усаживаешься на место, то вода в море поднимается, затопляет добрую половину маленьких островов и заливает дом Человека, а раджа Абдуллах, король крокодилов, захлебывается соленой водой.

Пау Амма, сидя глубоко в воде, ответил:

– Я не знал, что это так серьезно. Теперь я буду выходить семь раз в день, чтобы вода всегда была в движении.

Старый Волшебник сказал:

– Я не могу заставить тебя играть в ту игру, Пау Амма, которая была для тебя предназначена, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если не боишься, то выйди на минутку, мы об этом поговорим.

– Ничего я не боюсь, – ответил Пау Амма и показался на поверхности моря, залитой лунным светом.

В мире не было другого такого огромного зверя, как Пау Амма, потому что он был не простой краб, а царь всех крабов. Одной стороной панциря он коснулся берега в Сараваке, а другой стороною – берега в Паханге.

Ростом он был больше, чем дым от трех вулканов. Когда он карабкался по ветвям Чудесного Дерева, то оторвал один из волшебных орехов-двоешек, которые возвращают людям молодость. Девочка заметила, что орех плывет рядом с лодкой, выловила его и попробовала расколоть своими золотыми ножничками.

– Ну теперь, Пау Амма, поколдуй, – предложил Старый Волшебник. – Покажи

нам свое могущество.

Пау Амма вращал глазами и потрясал ножками, но только взбаламутил море. Сделать он ничего не мог, потому что был не более как крабом, хотя и царем крабов. Старый Волшебник засмеялся.

– Могущества что-то не видно, Пау Амма, – сказал он. – Давай-ка теперь я попробую.

Он шевельнул рукой, даже не всей рукой, а только мизинцем левой руки -и вдруг, представьте себе, милые мои, твердый синевато-зеленый панцирь отвалился со спины краба, как ореховая скорлупа, а сам Пау Амма сделался мягким и нежным, как молоденькие крабы, которых иногда можно видеть на морском берегу.

– Куда ж девалось все твое могущество? – спросил Старый Волшебник. – Не сказать ли мне Человеку, чтобы он разрезал тебя своим крисом? Не потребовать ли, чтобы раджа Моянг Кабан, царь слонов, проколол тебя своими клыками или чтобы раджа Абдуллах, царь крокодилов, перекусил тебя пополам?

Пау Амма ответил:

– Мне стыдно! Отдай мне назад мой панцирь и отпусти меня в Пусат-Тасек. Я буду выходить только раз в день и один раз ночью за пищей.

Старый Волшебник сказал:

– Нет, Пау Амма, я не отдам тебе твоего панциря, потому что ты будешь расти и набираться сил и, пожалуй, возгордишься до того, что, забыв обещание, опять начнешь играть с морем.

Пау Амма сказал на это:

– Что же мне делать? Я так велик, что могу спрятаться только в Пусат-Тасек, а если я без панциря пойду в другое место, то меня съедят акулы. Если же я в таком виде спущусь в Пусат-Тасек, то там я хоть и буду цел, но не смогу достать себе пищи и умру с голоду.

Он жалобно махал ножками и стонал.

– Слушай, Пау Амма, – сказал Старый Волшебник. – Я не могу заставить тебя играть в ту игру, для которой ты был предназначен, потому что ты с самого начала убежал от меня. Но если хочешь, я сделаю так, чтобы каждый камень, каждая ямка, каждый пучок водорослей в море был для тебя и твоих детей не менее надежным убежищем, чем Пусат-Тасек.

Пау Амма сказал:

– Хорошо, но я сразу не могу решиться. Видишь, вот человек, который

тогда разговаривал с тобою. Если б он не отвлек твоего внимания, мне не надоело бы дожидаться, я не убежал бы в море и беды со мною не случилось бы. Что же он для меня сделает? Человек сказал:

– Если хочешь, я сделаю, чтобы тебе и твоим детям жилось одинаково хорошо и в воде, и на суше. Ты найдешь приют и тут, и там.

Пау Амма сказал:

– Я еще не могу решиться. Видишь, вот девочка, которая видела, как я убегал. Если бы она тогда же об этом сказала, Волшебник позвал бы меня назад и беды тсо мною не случилось бы. Что же она для меня сделает?

Маленькая девочка сказала:

– Я сейчас ем вкусный орех. Если хочешь, я отдам тебе свои острые старые ножницы, которыми я его расколола. Тогда ты со своими детьми, выйдя

на берег, сможешь целый день кушать кокосовые орехи. Можешь также ножницами вырыть себе новый Пусат-Тасек, если на том месте не будет камней. А если земля окажется очень твердой, то те же ножницы помогут тебе взобраться на дерево.

Пау Амма сказал:

– Я еще не могу решиться. Пока тело у меня мягкое, все это мне без надобности. Верни мне мой панцирь, Старый Волшебник, и тогда я буду играть в твою игру.

Старый Волшебник сказал:

– Я тебе его возвращу, но лишь на одиннадцать месяцев в году. На двенадцатый месяц он всегда будет делаться мягким, чтобы напомнить тебе и твоим детям, как я умею колдовать. Это тебе не даст возгордиться, Пау Амма. Я боюсь, что иначе, странствуя по морю и по суше, ты сделаешься заносчивым; а если вдобавок будешь лазить по деревьям, щелкать орехи и рыть ямки ножницами, то сделаешься слишком жадным.

Пау Амма подумал немного и сказал:

– Я решаюсь и принимаю ваши дары.

Тогда Старый Волшебник двинул правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки. И вдруг, милые мои, Пау Амма стал уменьшаться, уменьшаться, пока не превратился в маленького зеленоватого краба, который плыл рядом с лодкой и кричал тоненьким голосом:

– Дайте мне ножницы!

Девочка схватила его рукою, положила на дно лодки и дала ему ножницы. Он стал размахивать ими в воздухе, открывать, закрывать, постуки- вать, приговаривая:

– Я могу раскалывать орехи! Я могу раскалывать раковины! Я могу рыть ямки! Я могу лазить на деревья! Я могу дышать и на суше! Я могу найти себе безопасный Пусат-Тасек и под каждым камнем! Вот не знал, что я такой важный! Кун?

– Паях кун, – со смехом ответил Старый Волшебник. А маленький Пау Амма через борт лодки бросился в море. Он был теперь так мал, что мог бы скрыться под тенью сухого листа на суше или под раковинкой на дне морском.

– Хорошо это? – спросил Старый Волшебник.

– Да, – ответил Человек. – Но теперь мы должны возвратиться в Перак, и грести всю дорогу будет трудненько. Если бы мы подождали, пока Пау Амма выйдет из своего убежища и затем опять спрячется в Пусат-Тасек, то вода сама донесла бы нас до дому.

– Ты очень ленив, – сказал Старый Волшебник. – И дети твои тоже будут ленивы. Это будут самые ленивые люди на свете. Их даже назовут Малайцами, то

есть лентяями.

Он поднял палец к луне и сказал:

– Эй, рыбак! Здесь есть Человек, который ленится грести домой. Дотащи его лодку своим неводом.

– Нет, – возразил Человек. – Если уж мне суждено быть ленивым до конца жизни, то пусть море два раза в сутки работает на меня. Тогда мне не придется грести.

Старый Волшебник засмеялся и сказал:

– Паях кун!

Крыса на луне перестала грызть невод, а рыбак спустил его до самого моря и потянул всю глубокую воду мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо Малакки, мимо Селан-гора, пока лодка опять не вошла в устье реки Перак.

– Кун? – спросил рыбак с луны.

– Паях кун, – ответил Старый Волшебник. – Отныне не забывай два раза в день и два раза в ночь тащить море, чтобы ленивому малайцу не нужно было грести. Да смотри, не слишком усердствуй, а то и тебе от меня до- станется.

Они возвратились по домам и легли спать, милые мои. Теперь слушайте внимательно!

С того самого дня и поныне луна всегда толкает море взад и вперед и производит так называемый прилив и отлив. Иногда рыбак поусердствует и так поднимет воду, что получается разлив. Иногда же он недостаточно ее поднимет, и она стоит низко. Но большею частью он все-таки работает исправно, потому что боится Старого Волшебника.

А Пау Амма? Если вы пойдете на берег, милые мои, то можете увидеть, как его дети роют себе маленький Пусат-Тасек под каждым камешком, под каждой былинкой на песчаной отмели. Вы увидите, как они размахивают своими маленькими ножницами; а в некоторых странах они живут на суше и карабкаются по пальмам, чтобы кушать кокосовые орехи, как это им обещала дочь Человека. Но раз в году все крабы теряют свой твердый панцирь, и кожа у них делается мягкой. Тогда они вспоминают о могуществе Старого Волшебника. Как бы то ни было, не следует охотиться за молоденькими крабами и убивать их на том только основании, что старый Пау Амма в свое время вел себя нехорошо.

Да! Дети Пау Амма ужасно не любят, когда их вытаскивают из их маленьких Пусат-Тасеков и приносят домой в стеклянных баночках. Вот почему они стараются зацепить своими клешнями-ножницами тех, кто их ловит. И поделом!

kazka.ru

Редьярд Киплинг - Как краб играл с морем читать онлайн

Редьярд Киплинг

Как краб играл с морем

В начале времен, милые мои, когда мир только устраивался, один Старый Волшебник отправился осматривать сушу и море. Всем животным он велел выйти и поиграть. Животные спросили:

— Скажи, Старый Волшебник, во что же нам играть?

А он ответил им:

— Я вам покажу.

Он взял слона, слона-всех-тогдашних-слонов, отвел его в сторону и сказал:

— Играй в слона.

И слон-всех-тогдашних-слонов стал играть в слона.

Потом он взял бобра, бобра-всех-тогдашних-бобров, отвел его в сторону и сказал:

— Играй в бобра.

И бобер-всех-тогдашних-бобров стал играть в бобра.

Потом он взял корову, корову-всех-тогдашних-коров, отвел ее в сторону и сказал:

— Играй в корову.

И корова-всех-тогдашних-коров стала играть в корову.

Потом взял черепаху, черепаху-всех-тогдашних-черепах, отвел ее в сторону и сказал:

— Играй в черепаху.

И черепаха-всех-тогдашних-черепах стала играть в черепаху.

Так он перебрал всех животных, птиц и рыб и определил, во что им играть.

К вечеру, когда все сильно устали, к Старому Волшебнику пришел Человек (со своей маленькой дочуркой, со своей любимой девочкой, которая сидела у него на плече) и спросил:

— Что это за игра, Старый Волшебник?

Старый Волшебник ответил:

— Это игра «в начало», сын Адама; но ты для нее слишком умен.

Человек поклонился и сказал:

— Да, я слишком умен для этой игры; но, послушай, устрой так, чтобы все живые существа мне повиновались.

В то время как они разговаривали, краб (морской рак), по имени Пау Амма, стоявший на очереди в игре, бросился в сторону и сполз в море, мысленно рассуждая:

«Я сам выдумаю себе игру в глубине морской и никогда не буду повиноваться этому сыну Адама».

Никто не видел, как он удрал, кроме маленькой девочки, которая сидела на плече Человека. Игра продолжалась до тех пор, пока каждому из зверей не были даны указания. Тогда Старый Волшебник вытер руки и пошел посмотреть, хорошо ли играют звери.

Он пошел на север, милые мои, и раньше всего увидел, что слон-всех-тогдашних-слонов разрывал клыками и топтал ногами новенькую с иголочки землю.

— Кун? — спросил слон-всех-тогдашних-слонов, что значит: хорошо?

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник, что значит: очень хорошо.

Он дохнул на кучки земли, вырытой слоном-всех-тогдашних-слонов, и они превратились в великие Гималайские горы, которые вы можете найти на карте.

Потом Старый Волшебник отправился на восток и увидел корову-всех-тогдашних-коров, которая паслась на приготовленном для нее лугу. Она прогулялась к ближайшему лесу и вылизала его языком, а теперь спокойно пережевывала жвачку.

— Кун? — спросила корова-всех-тогдашних-коров.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на обглоданный лес и на то место, где лежала корова, и получились Великая Индийская пустыня и Сахара.[1] Вы можете найти их на карте.

Пошел Старый Волшебник на запад и увидел бобра-всех-тогдашних бобров. Он строил бобровые плотины в устьях широких рек, приготовленных для него.

— Кун? — спросил бобер-всех-тогдашних-бобров.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на упавшие стволы деревьев и на тихие воды, и получились девственные леса Флориды.[2] Вы можете найти их на карте.

Далее пошел Старый Волшебник на юг и увидел черепаху-всехтогдашних-черепах, которая рылась в песке, приготовленном для нее. Песчинки и камешки летели во все стороны и падали прямо в море.

— Кун? — спросила черепаха-всех-тогдашних черепах.

— Паях кун, — ответил Старый Волшебник. Он дохнул на песчинки и камешки, упавшие в море, и они превратились в группу островов: Борнео, Целебес, Суматру, Яву и другие, или, иначе, в Малайский архипелаг. Вы можете найти его на карте, милые мои.

Случайно, на берегу реки Перак, Старый Волшебник встретил Человека и спросил его:

— Скажи, сын Адама, все ли животные повинуются тебе?

— Все, — ответил Человек.

— А земля повинуется тебе?

— Да.

— А море повинуется тебе?

— Нет, — ответил Человек. — Раз днем и другой раз ночью море набегает на реку Перак и гонит пресную воду в глубину леса, а вода заливает мое жилище. Раз днем и другой раз ночью море отступает назад и забирает с собою всю воду реки. На дне ее остается только грязь, и тогда моя лодка садится на мель. Не ты ли научил море такой игре?

— Вовсе нет, — ответил Старый Волшебник. — Это какая-то новая и притом нехорошая игра.

— Посмотри! — воскликнул Человек. В эту минуту море подкатилось к устью реки Перак и отогнало назад воду, которая вышла из берегов и затопила лес на далекое пространство, добравшись даже до жилища человека.

— Тут что-то неладно. Спусти-ка свою лодку. Поедем и посмотрим, кто там играет с морем, — сказал Старый Волшебник.

Они сели в лодку. С ними поехала и маленькая девочка. Человек захватил свой крис — кривой, изогнутый кинжал с острым лезвием, и они отправились по реке Перак. Море только начало отступать, и лодка проскочила из устья реки Перак мимо Селангора, Малаки, Сингапура и острова Бинтанг с такой быстротой, словно ее кто-то тянул за веревку.

Старый Волшебник встал и крикнул:

— Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я учил каждого своей игре, кто из вас играет с морем?

Все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

— Старый Волшебник, мы играем в те игры, которым ты нас научил, и не только мы сами, но даже дети-наших-детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водою взошла полная, круглая луна. Волшебник спросил у горбатого старика, который сидит на луне и плетет невод, надеясь когда-нибудь поймать им весь мир.

— Эй, рыбак с луны, это ты балуешься с морем?

— Нет, — ответил рыбак. — Я плету невод, которым надеюсь когда-нибудь поймать весь мир. А с морем я и не думаю баловаться.

Потом показалась на луне крыса, которая всегда перегрызает невод старого рыбака, когда он уже почти готов. Старый Волшебник спросил ее:

— Эй, крыса с луны, это ты играешь с морем?

Крыса ответила:

— У меня и без того много дела. Видишь, я перегрызаю невод, который плетет этот старый рыбак. Я не играю с морем.

И она продолжала грызть невод.

Тогда маленькая девочка протянула свои пухлые смуглые ручонки, украшенные браслетами из великолепных белых раковин, и сказала:

— О, Старый Волшебник! Когда в самом начале мира ты разговаривал с моим отцом, а я сидела у него на плечах, звери приходили к тебе, и ты учил их играть. Но один зверь самовольно ушел в море, не дождавшись, чтобы ты показал ему игру.


libking.ru

Читать книгу Морской краб, который играл с морем Редьярда Киплинг : онлайн чтение

Редьярд Киплинг
Морской краб, который играл с морем

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес

* * *

В самые стародавние времена, моя крошечка, во времена, которые были раньше старых времен, словом, в самом начале мира, жил старый, самый старый волшебник и переделывал по-своему все, что тогда было. Сперва он сделал землю, потом море, потом велел животным собраться и начать играть. Животные пришли и сказали: «О, старейший и великий волшебник, как нам играть?» И он ответил им: «Я скажу как». Он призвал слона, всем слонам слона, и сказал: «Играй в слона». И слон, всем слонам слон, стал играть, как ему было указано. Призвав бобра, всем бобрам бобра, волшебник сказал: «Играй в бобра». И бобр, всем бобрам бобр, стал играть, как ему указал волшебник. Корове, всем коровам корове, волшебник приказал: «Играй в корову». И корова, всем коровам корова, стала играть в корову. Обращаясь к черепахе, всем черепахам черепахе, он сказал: «Играй в черепаху». И она послушалась его. Так, одного за другим, призывал он всех четвероногих животных, всех птиц и рыб и говорил им, как они должны играть.

К вечеру, когда все существа утомились, пришел человек… Ты спрашиваешь, малютка, со своей ли маленькой дочкой? Да, конечно, со своей собственной любимой деточкой, которая сидела у него на плече. И человек сказал: «Что это за игра, старейший изо всех волшебников?» И старший волшебник ответил: «Сын Адама, это игра, в которую нужно играть в самом начале времен; но ты слишком умен для нее». Человек поклонился волшебнику и сказал: «Да, правда; я слишком умен для этой игры; но смотри позаботься, чтобы все животные слушались меня».

Человек и волшебник разговаривали, а Пау Амма, морской краб, услышал все, побежал боком, боком, как бегают крабы, и юркнул в море, говоря себе:

– Я буду играть один в глубине вод и ни за что, никогда не стану слушаться этого сына Адама.

Никто не видел, как убежал краб; его заметила только маленькая девочка, сидевшая на плече своего отца. Игра продолжалась до тех пор, пока каждое из живых существ не получило указания, как ему играть. Наконец, волшебник стер мелкую пыль со своих рук и пошел по всему свету смотреть, так ли играют животные.

Он отправился на север, моя милая, и увидел, что слон, всем слонам слон, роет глину бивнями и утаптывает своими большими ногами красивую новую чистую землю, которую приготовили для него.

– Кун? – спросил слон, всем слонам слон, а это значило: «Хорошо ли я делаю».

– Пайа Кун – вполне хорошо, – ответил старый волшебник и дохнул на большие скалы и огромные куски земли, которые слон, всем слонам слон, подбросил вверх; и они тотчас сделались высокими Гималайскими горами; ты, моя любимая, можешь увидеть их на географической карте.

Волшебник пошел на восток и увидел корову, всем коровам корову, которая паслась на приготовленном для нее лугу; вот она своим огромным языком слизнула с земли сразу целый большой лес, проглотила его и легла, начав пережевывать жвачку.

– Кун? – спросила всем коровам корова.

– Да, – ответил старый волшебник и дохнул на обнаженное пространство земли, с которого она съела всю траву, дохнул и на то место, куда она легла. Первое место сделалось великой пустыней Индии, а второе – африканской Сахарой; ты можешь найти их на карте.

Волшебник пошел на запад и увидел всем бобрам бобра, который делал плотины поперек устьев широких рек, только что приготовленных для него.

– Кун? – спросил всем бобрам бобр.

– Пайа кун, – ответил старейший волшебник и дохнул на поваленные деревья и на стоячую воду, и они тотчас превратились в луга и болота Флориды, и ты можешь отыскать их на карте.

Потом он пошел на юг и увидел всем черепахам черепаху, она сидела и царапала своими лапами песок, только что приготовленный для нее; песок и камни вылетали из-под ее лап, крутились в воздухе и падали далеко в море.

– Кун? – спросила черепаха, всем черепахам черепаха.

– Пайа кун! – сказал волшебник и дохнул на упавшие в море комья песка и камни, и они тотчас сделались самыми прекрасными в мире островами, которые называются Борнео, Целебес, Суматра, Ява; камни поменьше стали остальными островами Малайского архипелага, и ты можешь отыскать их на карте.

Ходил, ходил старый волшебник, наконец, на берегу реки Перак увидел человека и сказал ему:

– Эй, сын Адама, все ли животные слушаются тебя?

– Да, – ответил человек.

– Вся ли земля послушна тебе?

– Да, – ответил человек.

– Все ли море тебе послушно?

– Нет, – сказал человек. – Раз днем и раз ночью море бежит к земле, вливается в реку Перак, гонит пресную воду в лес, и тогда она заливает мой дом; раз днем и раз ночью море увлекает за собою всю воду реки, и в ее русле остаются только ил и грязь, и мой челн не может плыть. Разве в такую игру велел ты играть морю?

– Нет, – сказал самый старый волшебник, – это новая и нехорошая игра.

– Вот, смотри, – сказал человек, и, пока он еще говорил, море влилось в устье реки Перак, оттесняя ее воды все назад и назад, так что речные волны залили дремучий лес, и дом человека очутился среди разлива.

– Это не порядок. Спусти свой челн, и мы увидим, кто играет с морем, – сказал самый старый волшебник.

Сын Адама и волшебник сели в челн; туда же прыгнула и маленькая девочка. Человек взял свой крис, изогнутый кинжал с лезвием, похожим на пламя, и они выплыли из реки Перак. После этого море стало все отодвигаться и отодвигаться и высосало челн из устья Перака; оно влекло его мимо Селангора, мимо полуострова Малакки, мимо Сингапура, все дальше и дальше к острову Бинтангу, и челн двигался, точно его вели на веревке.

Наконец, старый волшебник выпрямился во весь рост и закричал:

– Эй вы, звери, птицы и рыбы, которых я в начале времен учил играть, кто из вас играет с морем?

И все звери, птицы и рыбы в один голос ответили:

– Старейший из всех волшебников, мы играем в те игры, которым ты научил нас; в них будем играть мы и после нас дети наших детей. Никто из нас не играет с морем.

В это время над водой поднялась большая полная луна. И старый волшебник сказал горбатому старику, который сидит в середине луны и плетет рыболовную сеть, надеясь со временем поймать весь мир.

– Эй, лунный рыбак, ты играешь с морем?

– Нет, – ответил рыбак. – Я плету сеть и с ее помощью поймаю мир; но с морем я не играю. – И он продолжал свое дело.

Надо тебе сказать, что на луне сидит еще и крыса, которая так же быстро перегрызает шнурок, как рыбак плетет его, и старый волшебник сказал ей:

– Эй ты, лунная крыса, ты играешь с морем?

Крыса ответила:

– Я слишком занята, чтобы играть с морем; мне постоянно приходится перегрызать сеть, которую плетет этот старый рыбак. – И она продолжала грызть нитки.

Вот маленькая девочка, сидевшая на плече сына Адама, протянула свои мягкие маленькие темные ручки, украшенные браслетами из раковин, и сказала:

– О, старейший волшебник, когда мой отец разговаривал с тобой в самом начале, а я через его плечо смотрела на игры животных, одно непослушное создание убежало в море раньше, чем ты заметил его.

Старый волшебник проговорил:

– Как умны маленькие дети, которые видят и ничего не говорят. Что же это за зверь был?

Маленькая девочка ответила:

– Он круглый и плоский; его глазки сидят на палочках; бежал он боком, вот так, вот так, – она показала как, – на спине у него толстая прочная броня.

Тогда волшебник сказал:

– Как умны дети, которые говорят правду! Теперь я знаю, куда ушел Пау Амма, лукавый краб. Дайте-ка мне весло.

Он взял весло, но грести ему не пришлось, потому что вода все бежала мимо островов и несла челнок, пока не принесла его к месту, которое называется Песат Тасек – сердце моря. Песат Тасек – большая подводная пещера, и ведет она в самую сердцевину мира; в ней растет чудесное дерево, Паух Джангги, на котором растут волшебные орехи-двойчатки. Старейший волшебник опустил руку до самого плеча в глубокую, теплую воду и под корнями чудесного дерева нащупал широкую спину Пау Аммы, лукавого краба. Почувствовав прикосновение, Пау Амма завозился, и поверхность моря поднялась, как поднимается вода в чашке, в которую ты опустишь руку.

– Ага, – сказал старый волшебник. – Теперь я знаю, кто играл с морем. – И он громко закричал: – Что ты тут делаешь, Амма?

Сидевший в глубине Амма ответил:

– Раз днем и раз ночью я выхожу для пропитания. Раз днем и раз ночью я возвращаюсь к себе. Оставь меня в покое.

Тогда старый волшебник сказал:

– Слушай, Пау Амма, когда ты выходишь из пещеры, воды моря вливаются в Песат Тасек и берега всех островов обнажаются; маленькие рыбы умирают, а у раджи Моянга Кебана, короля слонов, ноги покрываются илом. Когда ты возвращаешься обратно и прячешься в свою пещеру, воды моря поднимаются, половина маленьких островов исчезает в волнах, море окружает дом сына Адама и пасть раджи Абдулаха, короля крокодилов, наполняется соленой водой.

Услышав это, сидевший в глубине Пау Амма засмеялся и сказал:

– Я не знал, что я такая важная особа. С этих пор я буду выходить из пещеры по семь раз в день, и море никогда не будет спокойно.

Тогда старый волшебник сказал:

– Я не могу заставить тебя, Амма, играть в ту игру, которая тебе назначена, потому что ты убежал от меня в самом начале; но, если ты не боишься, всплыви, и мы потолкуем.

– Я не боюсь, – ответил лукавый Амма и поднялся на поверхность моря, освещенного луной.

В то время в мире не нашлось бы ни одного существа ростом с Пау Амма, потому что он был король всех крабов; не обыкновенный краб, а краб-король. Один край его большого щита дотрагивался до берега Саравака, другой – до берега подле Пеханга, и он был крупнее дыма трех вулканов. Поднимаясь между ветвями чудесного дерева, Амма сбил один из больших орехов – волшебный орех-двойчатку, который дает людям молодость, маленькая дочка человека увидела, как орех выглядывал из воды, проплывая мимо челнока, втащила его в челн и своими маленькими золотыми ножницами принялась вынимать из скорлупы мягкие ядрышки.

– Теперь, – сказал волшебник, – поколдуй, Пау Амма, и покажи нам, что ты действительно важное существо.

Пау Амма завращал глазами, задвигал ногами, но смог только взволновать море… Ведь краб-король был только краб, и больше ничего. Старейший волшебник засмеялся.

– В конце концов, ты уж не такая важная персона, – сказал он. – Теперь дай-ка я поколдую.

И старый волшебник сделал магическое движение своей левой рукой; нет, только мизинцем левой руки. И что же вышло, моя душечка? Твердая синевато-зелено-черная броня упала с краба, как волокна падают с кокосового ореха, и Амма остался весь мягкий-мягкий, как маленькие крабы, которых ты, моя любимая, иногда находишь на песчаных отмелях.

– Действительно, велика твоя сила, нечего сказать! – заметил старейший волшебник. – Что мне сделать? Не попросить ли вот этого человека разрезать тебя крисом? Не послать ли за королем слонов, чтобы он проткнул тебя своими бивнями? Или не позвать ли короля крокодилов, чтобы он укусил тебя?

Пау Амма отвечал:

– Мне стыдно. Отдай мне мою твердую скорлупу и позволь уйти обратно в пещеру; тогда я буду выходить из нее всего раз днем и раз ночью, и только за пищей.

Но старейший волшебник сказал:

– Нет, Амма, я не отдам тебе назад твоей брони, потому что ты будешь расти, делаться все больше, все сильнее и мало-помалу набираться новой гордости. Потом ты, может быть, позабудешь о своем обещании и снова примешься играть с морем.

Пау Амма сказал:

– Что же мне делать? Я так велик, что могу прятаться только в Песат Тасеке, и, если я пойду куда-нибудь в другое место, такой мягкий, каким ты сделал меня, акулы и другие рыбы съедят меня. Если же я отправлюсь в Песат Тасек, такой мягкий, каким ты меня сделал, я, правда, буду в безопасности, но не посмею выйти наружу за пищей и умру от голода. – И он задвигал своими лапами и заплакал.

– Послушай, Пау Амма, – сказал ему старейший волшебник. – Я не могу заставить тебя играть так, как хотел, потому что ты убежал от меня в самом начале; но, если ты хочешь, я сделаю все ямки, все кустики морской травы, все камни в море безопасными приютами для тебя и для твоих детей.

– Это хорошо, – сказал Пау Амма, – но я еще не решился. Посмотри, с тобой человек, с которым ты разговаривал в самом начале. Если бы ты не обратил на него такого внимания, мне не надоело бы ждать, я не убежал бы и ничего не случилось бы. Что сделает для меня он?

Тогда человек сказал:

– Если хочешь, я поколдую, тогда и глубокая вода, и сухая земля станут приютами для тебя и для твоих детей; вы будете прятаться и на суше и в море. Хочешь?

Амма ответил:

– Я еще не решил. Смотри, вот девочка, которая в самом начале видела, как я убежал. Если бы она тогда заговорила, волшебник позвал бы меня обратно, и ничего не случилось бы. Что сделает для меня она?

Маленькая девочка сказала:

– Я ем славный орех. Если хочешь, Амма, я поколдую и отдам тебе ножницы, эти острые и прочные ножницы, чтобы ты и твои дети могли есть кокосовые орехи, когда вы из моря выйдете на землю; ножницами вы будете также устраивать для себя Песат Тасеки, если вблизи вас не окажется ни камня, ни ямки; когда же земля будет слишком жестка, вы с помощью этих же ножниц будете подниматься на деревья.

Но Пау Амма сказал:

– Я еще не решил. Ведь мне, такому мягкому, ваши дары не помогут. Старейший волшебник, верни мне мою броню; тогда я буду играть, как ты мне укажешь.

Старейший волшебник сказал:

– Я отдам тебе твою броню, Амма; носи ее одиннадцать месяцев в году, но на двенадцатый месяц каждого года она будет делаться снова мягкой, чтобы напоминать тебе и всем твоим детям, что я могу колдовать, а также, чтобы ты не зазнавался; ведь я вижу, что раз ты будешь бегать и под водой и по земле, ты сделаешься слишком смел; если же кроме этого научишься взбираться на деревья, разбивать орехи и вырывать норки ножницами, ты станешь слишком жадным, Амма.

Краб Амма подумал немножко и ответил:

– Я решился, я беру все ваши дары.

Тогда старейший волшебник поколдовал правой рукой, всеми пятью пальцами правой руки, и смотри, что случилось, моя милая! Пау Амма стал делаться все меньше, меньше и меньше, наконец, остался только маленький зеленый краб. Он плыл по воде, рядом с челноком и тонким голоском кричал:

– Дай же мне ножницы!

Маленькая дочка человека поймала его ладонью своей коричневой ручки, посадила его на дно челна и дала ему ножницы; он помахал ими в своих маленьких лапах; несколько раз открыл их и закрыл, щелкнул ими и сказал:

– Я могу есть орехи. Я могу разбивать раковины. Я могу рыть норы. Я могу взбираться на деревья. Я могу дышать среди сухого воздуха, я могу находить безопасные убежища под каждым камнем. Я не знал, какое я сильное существо. Кун?

– Пайа кун, – сказал волшебник. Он засмеялся и благословил краба, маленький же Пау Амма быстро пробежал по краю челнока и соскочил в воду. Он был так мал, что на земле мог скрыться в тени сухого листа, а на морском дне в пустой раковине.

– Хорошо я сделал? – спросил волшебник.

– Да, – ответил человек. – И теперь нам нужно вернуться в устье реки Перак, но грести туда утомительно. Если бы мы дождались, чтобы Пау Амма вернулся в свой Песак Тасек, вода отнесла бы нас.

– Ты ленив, – сказал старейший волшебник. – За это и твои дети будут ленивы, они будут самым ленивым народом на земле. – И он поднял палец к луне, сказав: – О, рыбак, смотри: этому человеку лень грести до дому. Отведи своей сетью челнок к его родному берегу, рыбак!

– Нет, – ответил сын Адама, – если мне суждено лениться всю жизнь, пусть море дважды в день работает за меня. Это избавит меня от необходимости грести и коротким веслом.

Волшебник засмеялся, сказав:

– Очень хорошо.

Крыса на луне перестала грызть сеть; рыбак отпустил свою бечевку так низко, что она дотронулась до моря; и вот лунный старик потащил глубокое море мимо острова Бинтанга, мимо Сингапура, мимо полуострова Малакки, мимо Селангора и, наконец, челнок вошел в устье реки Перак.

– Кун? – спросил рыбак с луны.

– Пайа кун, – сказал волшебник. – Смотри же, теперь всегда два раза днем и два раза ночью води за собой море, чтобы малайские рыбаки могли не работать веслами. Только смотри, не делай этого слишком резко, не то я обращу свои чары против тебя, как я сделал это с Пау Аммой.

И они поплыли вверх по реке Перак и пошли спать, моя любимая.

Теперь слушай хорошенько!

С того самого дня до нынешнего луна всегда водит море к земле и от земли, делая то, что мы называем приливами и отливами. Иногда лунный рыбак тащит море слишком сильно, и тогда у нас бывает весеннее наводнение; порой он слишком мало поднимает море, и тогда вода стоит низко, но почти всегда он работает старательно, помня угрозу старейшего волшебника.

А что же стало с крабом Аммой? Когда ты бываешь на морском берегу, ты можешь видеть, как его детки устраивают себе маленькие Песат Тасеки под камнями, под кустами травы на песке; можешь видеть, как они машут своими маленькими ножницами. В некоторых далеких странах они, действительно, всегда живут на суше, поднимаются на пальмовые деревья и едят кокосовые орехи, все, как обещала королю-крабу маленькая дочка человека. Раз в год Аммы сбрасывают с себя свою твердую броню и становятся мягкими; это происходит для того, чтобы они помнили о власти великого волшебника. В это время нехорошо убивать или ловить детей Аммы, ведь они становятся беззащитными только потому, что старый Пау Амма однажды, очень давно, был груб со старым волшебником.

Так-то! Дети краба Аммы терпеть не могут, чтобы люди вынимали их из норок, унося к себе домой в банках из-под разного соленья, и заливали спиртом. Потому-то они так жестоко щиплют тебя своими ножницами, и поделом.

iknigi.net


Смотрите также